К 1205 г. Понтийское государство (мы называем его так, ибо это еще не была собственно Трапезундская империя) сложилось из двух частей. Одной владел непосредственно император Алексей; она в основном совпадала со старой византийской фемой Халдия. Никита Хониат отметил, что Алексей владел трапезундскими областями[496], в то время как его брат Давид — землями Пафлагонии и Ираклией Понтийской, осуществляя в дальнейшем продвижение к Никомидии[497]. Иных анклавов в составе империи не было, и для утверждений о том, что на территории Великих Комнинов в 1204–1208 гг. образовывались полунезависимые апанажи иных правителей, вроде мифического Феодора II Гавры[498] нет никаких оснований в источниках.
Давид, очевидно, не собирался замыкаться в этих пределах, стремясь прорваться в Вифинию, где укреплялось Никейское государство, и к Константинополю. Алексей в этих походах брата не участвовал, оставаясь все время в районе Трапезунда, и, по словам Хониата, «как вошедший в поговорку Гилас, появлялся слышанным, но не видимым»[499]. Об отношениях между двумя территориальными комплексами можно только догадываться. Во всяком случае, Давид не принял императорского титула и, по Хониату, признавал главенство брата (был его «глашатаем»). Практически же он действовал на свой страх и риск.
Возможно, более активные действия Алексея сковывались постоянной сельджукской угрозой, заставлявшей его не покидать пределы Понта. Почти сразу, после утверждения в Трапезунде, в 602 г. хиджры (18/VIII 1205 — 7/VIII 1206 г.) Алексей подвергся нападению султана Икония Гийяс ад-дина Кай Хусрау I (1192–1196, 1204–1210). Сообщивший об этом арабский хронист Ибн ал-Асир полагал, что причиной атаки было то, что после завоеваний Комнинов Иконийский султанат оказался отрезанным от черноморских портов, прервались торговые связи, была парализована крупнейшая мусульманская ярмарка в Сивасе. Султан осадил Трапезунд, но не смог взять эту сильную крепость и прорваться к морю[500]. Реальной причиной нападения сельджуков на Трапезунд мог стать союз Кай Хусрау с Феодором I Ласкарем (весна 1205 r.)[501]. Вероятно, действия союзников были согласованы, и потому датировка похода осенью-зимой 1205 г. (одновременно с захватом Плусиады Ласкарем)[502] представляется предпочтительной. Эта неудача толкнула позднее сельджуков на новый поход в 1214 г.
До начала мая 1205 г войска Давида на западе не встречали сопротивления и территория под его контролем простиралась до р. Сангарий. Силы Ласкаря до той поры были заняты борьбой с крестоносцами, нанесшими ему в декабре 1204 г. поражение при Пиманионе и захватившими в марте 1205 г. Адрамиттий. В начале апреля 1205 г. началась война Латинской империи с болгарами, оттянувшая силы рыцарей на Балканы[503] и после перемирия «латинян» с Никеей в мае 1205 г. освободившая Ласкарю руки[504].
Первое прямое столкновение войск Ласкаря и Давида произошло чуть позднее, когда последний подошел к Никомидии. В «Хронике» Хониата это описано после изложения событий отправки на войну против болгарского царя Калояна латинского правителя Генриха Фландрского[505]. Попробуем сравнить эти данные с Хроникой Жоффруа де Виллардуэна и «Деяниями» папы Иннокентия III. По Виллардуэну поход начался в июне 1205 г. и продолжался до зимы того же года[506]. «Деяния» вносят некоторое уточнение в последнюю даіу: включенное в это анонимное сочинение письмо самого Генриха папе (от февраля 1206 г.) недвусмысленно свидетельствует, что Генрих прибыл в Константинополь к празднику св. Ремигия (1 октября 1205 г.)[507]. Тогда битва при Никомидии, произошедшая, по Хониаіу, вскоре после выступления Генриха, должна была произойти между июлем и октябрем 1205 г, вероятнее всего — ранней осенью.
