– И еще необходимо выяснить, был ли знаком с убитыми Данила Дорохов. Они все были на его похоронах. А потом вдруг перестали общаться не только с Дороховой, но и друг с другом. По какой причине?
– Слушаюсь, мой генерал!
– Особенно меня интересует, как она выкрала запасные ключи у Корниловой, чтобы проникнуть в квартиру ночью.
– Она могла выкрасть не запасные, – проговорил молчавший все это время Морис.
И Шура, и Мирослава повернули голову в его сторону.
– То есть? – спросил Наполеонов.
– Она могла выкрасть ключи из сумочки Корниловой в ресторане или еще где-то.
– Могла, – согласилась Мирослава, – но как тогда Инна Бориславовна попала к себе домой без ключей?
– Допустим, взяла ключи у сестры…
– Шура, спроси у Бакуниной, брала ли сестра у нее ключи.
– Так Зинаида Бориславовна сказала, что ключи сестры у нее на месте.
– Может быть, Инна брала их на время и вернула.
– Тогда возникает вопрос, почему, потеряв ключи, Корнилова не забеспокоилась и не поменяла замок?
– Понадеялась на русское авось или просто не успела…
– Выясним, – вздохнул Наполеонов.
На следующее утро следователь сам поехал к подруге Хрусталевой, предварительно позвонив ей. Марина Ивановна Галимзянова звонку следователя удивилась, но встретиться согласилась.
Она провела его в столовую с вишневым диваном и парой таких же кресел. На вишневой скатерти на маленьких салфеточках уже стояли чашки для чая, печенье, варенье, сахар, конфеты и тарелка с крохотными, на один укус, пирожками. Наполеонов посмотрел на них неодобрительно, но от угощения не отказался. Марина Ивановна наполнила чашки горячим чаем, и разговор потек непринужденно.
– Марина Ивановна! Вы не помните, кто предложил пойти в ресторан «Маяк»?
– Я, конечно, – живо откликнулась молодая женщина.
– Почему, конечно, вы?
– Потому, что я живу в двух шагах от этого ресторана, как вы могли сами заметить. И зачем нам тащиться куда-то за тридевять земель, если можно посидеть рядом.
– Но ведь Хрусталева живет не рядом, – заметил следователь.
– За Ларису не беспокойтесь, – махнула рукой Галимзянова, – она мобильная. К тому же у нее авто.
– А какое?
– «Опель», – беззаботно отозвалась женщина.
– Наверное, белого цвета? – небрежно спросил Наполеонов.
– Почему сразу белого? – удивилась Галимзянова. – Оливковый он у нее. Очень приятный цвет, скажу я вам.
– Да, оливковый цвет и впрямь приятный, – согласился следователь, – любая зелень умиротворяет.
Галимзянова пожала плечами.
– И Лариса сама напросилась к вам подъехать?
– Почему напросилась? Она всегда ко мне подъезжает. Я к ней почти никогда.
– Почему?
– Она живет в спальном районе, там и пойти-то некуда. Да и вообще, я же вам объясняла, что Лариска мобильная, а я не люблю далеко от дома уезжать.
– Вы давно дружите с Ларисой?
– Давно, мы в параллельных классах учились…
– Значит, вы знаете о Даниле Дорохове? – осторожно спросил Наполеонов.
Галимзянова кивнула.
– Да, конечно.
– А каким он был?
– Замечательным, – твердо сказала Марина Ивановна.
– Может быть, так кажется по прошествии стольких лет?
– Нет, – покачала она головой, – так и есть на самом деле.
– А его сестру вы знали?
– Близко не знала, видела несколько раз.
– Если вы учились в параллельном классе той же школы, где и Лариса с Данилой, то, вероятно, вы и жили тогда в тех же краях?
– Да, конечно. Это квартира мужа. А мои родители живут все там же.
– Это правда, что о любви Ларисы и Данилы в школе чуть ли не легенды слагали?
– Да, – улыбнулась своим воспоминаниям Галимзянова, – их тогда звали Ромео и Джульеттой.
– Завидовали, должно быть?
Марина Ивановна пожала плечами.
– Может быть, кто-то и завидовал, но, по-моему, больше восхищались.
– Лариса сильно переживала?
– Не поверите, но она за сутки поседела.
– Поседела?
– Да, была такая милая брюнетка.
– А сейчас…
– Сейчас она красится, – не дала ему договорить Галимзянова.
– Прошло уже много лет, – осторожно проговорил следователь, – время лечит, и Лариса, наверное, смогла встретить другого человека…
– Брехня! – снова перебила его женщина. – Лечит время, как же. Никого Лариска не встретила. Живет работой и друзьями. Однолюбка она.
– Да?
– Вы что, мне не верите? – возмутилась Галимзянова.
– Нет, почему же, верю, – поспешил заверить ее Наполеонов и засунул в рот сразу два крохотных пирожка, запил их чаем и поднялся. – Спасибо вам за угощение и беседу.
– Вы что, уже уходите? – неожиданно огорчилась Марина Ивановна.
– Служба, – проговорил Наполеонов.
– У мужа вот тоже постоянно служба, – вздохнула она, – а я одна. Хорошо хоть подружки спасают.
– Может, вам тоже устроиться на службу? – ненавязчиво предложил Наполеонов.
– Да, я уже начала подумывать об этом. Наверное, вернусь на свою прежнюю работу, хотя бы на полставки.
– Если не секрет, то кем вы работали?
