— Товарищи курсанты, согласно Устава, при таком морозе, мы должны менять вас каждый час. А смена занимает около сорока пяти минут. То есть, в данном случае младший сержант Тетенов, как разводящий за эти сутки проведёт на морозе 18 часов. И придя в караулку, через 15 минут он должен снова идти на мороз. А вы на посту простоите за сутки всего 8 часов. Вот я сейчас хочу спросить вас — не трудно вам стоять по два часа на морозе?
Общий ответ был бодрым и успокаивающим:
— Никак нет, товарищ лейтенант…
— То есть, мы так и оставляем несение службы на постах по два часа!? — Испытующе спросил Князев.
— Хорошо…, — услышав положительный ответ, начкар распорядился, — Бушмелев, на сегодня тогда закроем вопрос со знанием Устава отдыхающей смены. Пусть спят. А бодрствующая, в твоём распоряжение.
В три часа ночи заступил на пост и снова два часа блаженствовал в одиночестве, когда можно было помечтать или спокойно подумать о чём-нибудь приятном. А в пять часов при разряжание оружия произошёл смешной казус. Я то менялся последним и в принципе не успевал замёрзнуть за время бега до караулки. А вот остальные, особенно те, кто менялся с постов 2, 3, 4 и Тетенов, пока менялись в течение сорока минут, промерзали так, что уже плохо соображали и мысль в голове была только одна — скорей бы тепло. В этой смене на 2ом посту стоял курсант Паничкин, из глубоко интеллигентской семьи и такого же воспитания. Хороший парень, но вот это всё наложило на него определённый отпечаток — был он несколько мешковатый и лоховатый во всём. Вот он наверно замёрз больше всех и когда шагнул к месту разряжания оружия, то вместо того чтобы сначала отстегнуть магазин, потом снять с предохранителя, передёрнуть затвор, произвести контрольный спуск, он ошибся и, замороженный, снял автомат с предохранителя, передёрнул затвор и нажал на спусковой крючок. Тетенов тоже был замороженный и тупыми, воловьими глазами смотрел на неправильные действия курсанта. Естественно, грянул громкий выстрел и пуля ушла в пуле улавливатель. Все вздрогнули от неожиданности, а Паничкин в испуге отскочил назад. Тетенов тоже очнулся от своих далёких мыслей о тёплой караулке и тут же заорал:
— Паничкин, ДУРАККККккк! Ты чего делаешь? Блядььььь!!! Теперь передёргивай затвор и выкидывай патрон из ствола…
Паничкин сделал шаг вперёд, передёрнул затвор и зелёный патрон вылетел на мёрзлый асфальт, а Тетенов и все мы остальные продолжали тупить. Младший сержант продолжал менторским тоном дальше учить:
— А теперь делаешь контрольный спуск…, — Паничкин нажимает на курок и вновь гремит неожиданный выстрел, на который из караульного помещения выскакивают сонные Бушмелев и Князев.
— Тетенов…, — возмущённо закричал лейтенант Князев, — Чему ты учишь курсантов?
А курсанты были сами в ступоре, Паничкин больше всех.
— Паничкин, вот теперь отстёгивай магазин и укладывай его в подсумок, — Паничкин заторможено сделал, что ему велели и замер у автомата, а Князев продолжал, — чего стоишь? Делай теперь контрольный спуск и ставь на предохранитель.
Тупанули все и Бушмелев тоже, забыв, что при выстреле в стволе опять был патрон, поэтому для всех присутствующих при разряжании, новый, громкий выстрел был встречен в изрядном изумлении, а через несколько секунд досадным матом и таким же смехом старших начальников.
— Бушмелев, а ты что стоял и молчал? Видел ведь, что я вразнос пошёл… — Сквозь смех возмутился Князев.
— Да я в таком же разносе был…, — засмеялся Бушмелев, а ещё через несколько мгновений новый взрыв смеха, когда смеялись все. Князев сказал Паничкину, чтобы тот забирал автомат, а тот в ответ тихо сказал.
— А я боюсь — вдруг снова выстрелит…
На выстрелы прибежал дежурный по полку, которым стоял наш командир батареи и отругал всех, но сам через пять минут смеялся в комнате начальника караула и оттуда весело доносилось:
— Ну, Князь… Всякое видал и стрельбу в карауле при разряжание… Но вот так, чтобы три раза подряд… Никогда… Паничкин…, — дверь открылась и оттуда показалась голова комбата, глазами нашёл Паничкина и весело прокричала, — Паничкин, не горюй. Больше ты в караул не пойдёшь, будешь у меня писарем. Почерк у тебя красивый.
Так что первый караул прошёл под знаком весёлого приключения…
А на занятиях… На строевой подготовке нас гоняли и муштровали, заставляя отрабатывать все элементы до автоматизма, так что мы забывали о морозе в минус 40 и шагали, шагали и шагали… Оттачивая каждое движение в одиночной подготовке, в строю, в совместном прохождении в составе отделения, взвода и батареи.
— Раз-два… раз-два…, раз-дваааа, — младший сержант Тетенов стоит посередине квадрата на плацу и мерным, медленным голосом подаёт команду, а мы шагаем по разлинованным квадратикам по кругу и также медленно подымаем ноги, отрабатывая строевой шаг, — ножку…, ножку выше… Носочек оттянут… Раз-два…, раз-два… Фока не сачкуй! Раз-два…, раз-два…
