— Ребятушки… сыночки…, ну давайте ещё немного, ну потерпите. Только уберите уголь с рельс…, — и махали в сторону подъехавшего тепловоза, к практически пустым вагонам. И мы угрюмо лезли под вагон и выкидывали оттуда остатки угля, а тот вновь скатывался на рельсы… А ведь и уголь нужно было откинуть ещё и от рельс на пятьдесят сантиметров. И такая ситуация была не только у нас, а по всему составу. Обнадеживающе захлопали крышки люков, символизирующие, что тут уголь убран и эта команда, от своего принятого железнодорожниками вагона, в синих сумерках утра тянется мимо тебя в сторону небольшой будки, из трубы которого летят обильные искры. Вот и мы сдали свой вагон и тоже потянулись туда же.
Перед армией смотрел советско-итальянский фильм «Подсолнухи», где был эпизод. Итальянский солдат бредёт по снежной и морозной равнине в ходе разгрома под Сталинградом и видит такую же избушку с дымом над трубой. Открывает дверь, а там изба полностью забита стоявшими вплотную солдатами и спящими в тепле.
Теперь я такую картину увидел сам. Открыл дверь… Мне ещё повезло, я сумел ввинтить в толпу и проникнуть в её тёплую середину и там замереть, закрыв глаза, даже не боясь что упаду. Падать было некуда и даже если бы захотел — не получилось. Сквозь дремоту слышал, как периодически открывалась дверь и в неё кричали сержанты — Такой-то вагон выходи… Кто-то протискивался мимо и выходил, до сдавать свой вагон. Такая чехарда длилась ещё минут сорок, пока не послышалась команда — Строиться! И все потянулись на выход. Построились, посчитались и потянулись в сторону городка. Все взбодрились и я в том числе, радостно считая про себя минуты, через которые мы будем в тёплой казарме и не заметил, как перестал чувствовать пальцы левой руки. Вроде бы шёл, шевелил ими, стучал ладонями друг о дружку и всё было нормально. А тут БАЦ!!! И не чувствую. Мгновенно испугался, выхватил руки из рукавиц и давай гнуть пальцы в разные стороны, давить их, стучать друг о дружку, совать в пальцы в рот… И слава богу, через десять минут у меня сильно закололо пальцы и они стали отходить. Никто нас не заставлял идти строевым шагом, петь песню, как шли походным, так и зашли прямо в столовую. Без очереди. Наш старшина Николаев встал на крыльце, все остальные подразделения отогнал в сторону и мы зашли гордые за старшину, который встал поперёк нашего полка, танкового полка «Даурия». Горды были собой, пережившие эту ночь. Гордились даже своей угольной грязью, которой были покрыты с ног до головы. И столы, Спасибо Старшина, были накрыты не в пример обильно столам других подразделений.
Сытые и довольные, мы прибрели в казарму, разделись, сложили аккуратно обмундирование каждый на своей табуретке. Помню, как лез на свой второй ярус, помню, как усталым взглядом обвёл казарму, но вот как голова упала на подушку — я не помнил. Спал. Спали мы до обеда и снова спасибо старшине, который организовал нам снова обильный обед, после которого нас повели в баню, где мы смыли с себя грязь, пот, получили чистое бельё и шли в казарму и с удовольствием пели строевые песни.
До ГДР осталось 129 дней.
Мы уже изрядно промёрзли на плацу дивизии и только и мечтали, чтоб дивизионный развод скорее закончился и мы пошли в караул по охране дивизионных складов ГСМ, находящихся около станции Еланская.
Всё когда-то кончается, закончился и развод, мы с показным энтузиазмом прошли маршем мимо дежурного по караулам и прямиком направились на выход из военного городка. Через пятнадцать минут миновали каменную арку КПП, прогремели сапогами по напрочь промёрзшему металлическому мосту, через метров семьсот свернули вправо, ещё километр по обледенелой дороге вдоль окраины Калиновки, теперь поворот влево и через двести метров заходили в караульный дворик. Нас ждали. От проклятого мороза, который как всегда стоял на отметке -40 градусов, мы уже ничего не соображали и действовали чисто на автомате. Выстроились напротив старого караула и сержант, начальник сменяемого караула доложил новому начальнику караула Бушмелеву:
— Товарищ старший сержант караул к сдаче готов…
Бушмелев в свою очередь отрапортовал:
— Товарищ сержант, караул к приёму готов…, — и оба караула по команде своих начкаров отправились в караульное помещение.
