— Спрашиваешь. — Он заметил подавленное состояние друга. — Заболел, что ли?
Илья тяжко вздохнул.
— У меня неприятность. Даже две.
— Давай по порядку, — сочувственно предложил Серега, закрывая дверь.
Илья прислонился к косяку и отвел взгляд. Нелегко признаваться в собственной слабости и позорном поступке. Может, просто затаить свою боль, перетерпеть и как-нибудь выкрутиться так, чтобы никто об этом не узнал. Да, можно сделать и так. Но ему почему-то хотелось кому-нибудь сказать обо всем, скинуть с плеч тяжесть позора. И лучшего собеседника, чем Серега, ему не найти. Если тот ему не поможет, то хотя бы выслушает.
— Во-первых, отец пропал, — начал Илья. — У матери его нет, дома тоже.
— А он у меня, — невозмутимо пожал плечами Серега.
— Как это у тебя? — искренне удивился Илья. — Вы же с ним чуть не подрались. Ты сам сказал, чтобы его тут и близко не было.
— Ну и что? А теперь помирились.
— Никуда я не пропал, — послышался из комнаты недовольный голос Терентича. — Сразу пропал!
Илья протопал в комнату.
Серега пошел следом. Вообще-то ему уже изрядно надоели все эти родственные выяснения, постоянные приходы и уходы, просто хотелось покоя и уединения. Но не прогонишь же друга, который не знает, куда девать своего собственного отца.
На стуле, стоящем посреди комнаты и изрядно протертом серегиным задом в моменты творческих мук, в несколько странной позе сидел отец. Повернув набок торс, он задрал голову вверх и глядел куда-то под потолок. Терентич вполне сошел бы за философически настроенного отставного адмирала, вспоминающего на досуге о своих морских походах. Но Илье сейчас было не до сравнений.
— Мы, как видишь, сработались, — сказал Серега, уже радуясь, что заполучил бесплатного натурщика. — Оказывается, и твой отец может высидеть час на стуле, не портя при этом людям настроения.
— Ты чего ушел от матери? — строго сказал Илья, хмуро глядя на отца. — Тридцать лет не видел и смылся через два часа.
— Не тридцать, а двадцать пять, — уточнил отец, не поворачивая головы и боясь нарушить позу. — А чего мне у неё сидеть? Ну встретились, ну поговорили, ну повспоминали… А дальше что?
— Как это что? — Илья поморщился, словно от головной боли. — Надо было у неё остаться. Пожил бы пару дней…
— Да не хочу я у неё жить. — Махнул рукой отец и нарушил позу.
— Не вертись, Терентич, — недовольно высказался художник. — Сейчас без глаза оставлю.
Он только-только принялся прорисовывать левый глаз, вместо которого сияло белое пятно с карандашным наброском. Правый глаз был уже тщательно выписан, и без второго глаза Терентич сильно смахивал не на адмирала, а на старого пирата из стивенсоновских сказок.
— Все, Серега, я устал! — выдохнул отец и поднялся со стула, разминая затекшие ноги. — Потом дорисуешь…
Художник в сердцах отбросил кисть и швырнул палитру на мольберт.
— Да совсем чуть-чуть осталось! Посиди ещё полчасика. Слышь, Терентич, будь человеком!
Отец подошел к мольберту, немного полюбовался на свой портрет, недовольно хмыкнул, а это говорило о том, что портрет ему категорически не понравился, и махнул рукой.
— Дорисуй черную повязку и сойдет!
— Ага, и что получится! — обиделся Серега. — Портрет одноглазого бомжа? Да мне за него и рубля не дадут!
Но Терентич его уже не слушал, он подошел к Илье и смотрел прямо ему в глаза. Вид у сына был жуткий, и сердце отца сразу подсказало, что стряслось что-то серьезное и даже может быть трагическое.
— А вторая какая?
— Что? — Илья поднял голову и посмотрел на отца.
— Какая вторая неприятность? — напомнил Терентич. — С первой мы уже разобрались.
Илья тяжко вздохнул и сел на стул. Вот кому меньше всего хотелось рассказывать о своем позоре, так это отцу, тому, кто его предупреждал о возможных последствиях, и кто отговаривал связываться с мошенниками. Но как ему не сказать? Старик уже сам обо всем догадался, раз смотрит так пристально. Ладно, пускай осуждает, пускай наговорит гадостей, пускай даже побьет! Зато Илья снимет тяжесть с души. Он тяжко вздохнул и слабо отмахнулся.
— Лучше не спрашивай…
— А ты лучше не заикайся, — строго проговорил отец. — Раз начал, так продолжай!
Илья помолчал ещё немного, но понял, что затягивать развитие событий не имеет смысла, только время терять.
— Меня кинули, — выдохнул он.
— Куда кинули? — не понял отец.
— Ограбили, обманули. Понимаешь?
Отец с Серегой переглянулись. Серега подошел поближе и настороженно слушал Илью, боясь пропустить основное — кто и куда его кинул.
— Кто, этот толстопузый в машине? — уточнил Терентич.
Илья молча кивнул.
— Да я ему башку отверну! — рявкнул отец. — Пошли!
Терентич рванул в прихожую. Он готов был сей же час собственными руками исполнить свою угрозу. Ему помешало одно маленькое «но».
— Куда? — Илья слабо махнул рукой. — Я понятия не имею, где он может быть.
— Ах ты, зараза! — ругнулся отец и вернулся обратно в комнату. — Спрятался, значит! Ничего, отыщем!
— И на сколько кинули? — осторожно поинтересовался Серега.
