Серега перестроился в левый ряд, поравнялся с "ниссаном". Они ехали рядом, можно было протянуть руку и постучать по стеклу. Но Илья решил не выставляться напоказ раньше времени и, как ни в чем не бывало, смотрел вперед на дорогу. Толстяк тоже туда смотрел. Он не имел привычки разглядывать соседние машины, сидя за рулем. Но что-то уж очень навязчиво торчала слева эта машина. Не отставала и не уходила вперед. Хотя в левом ряду машины обычно проскакивали мимо. Наконец, он невзначай повернул голову и увидел профиль Ильи. Больше он уже не мог оторвать от него глаз. Почувствовав на себе пристальный взгляд, Илья взял и отвернулся. Валера удивленно смотрел на его затылок, пытаясь понять, привиделось ему это лицо или нет. В том, что рядом с ним ехал в машине Илья, он нисколько не сомневался, как и в том, что этот самый Илья вчера вечером был убит. Так сказал Тихий. А Тихий слов на ветер не бросает. Но покойник никак не может сидеть в машине, да ещё и поворачивать голову. Это противоречит законам природы. Значит, один из двух несомненных фактов - полная лажа. Либо он допился до чертиков, и ему стали мерещиться покойники.
Пока толстяк решал эту сложную дилемму, поток машин остановился на красный свет. Но Валера на светофор не смотрел, потому как пристально изучал затылок Ильи на предмет опознания. Так что пришлось ему въехать в какой-то джип, тормознувший впереди. В этот момент он, конечно, забыл обо всем на свете и даже о таком любопытном явлении, как поездки покойников на автомобилях. Что поделать, в такие моменты люди обычно забывают обо всем: о том, что торопятся, о том, куда они едут, и вообще, не помнят ни своей фамилии, ни места работы.
Когда он, наконец, опомнился и вылез из машины, серегина иномарка была уже в сотне метров впереди. Серега припарковал её у тротуара, и сподвижники с любопытством стали наблюдать за развитием событий.
Толстяк, качаясь из стороны в сторону, подковылял к непосредственному месту трагедии, упер брюхо в капот своей тачки и стал разглядывать повреждения. Повреждений было не так много: помятый передок, разбитая фара и расколотый пластиковый бампер, но все равно неприятно. Джипу тоже досталось. О товарном виде его владельцу теперь придется забыть. И вот он уже вылез из джипа и открыл рот. Его мат доносился даже до "тойоты", несмотря на шум нескончаемого потока машин. Валера в ответ принялся ругать его за то, что тот останавливается, где ни попадя, из-за какого-то дурацкого светофора. Как будто нельзя проехать на красный свет! Так они стояли и кричали друг на друга, пока не сошлись в цене. Толстяк вынул бумажник и принялся отсчитывать владельцу джипа зеленые купюры одну за другой. Наконец, удовлетворившись предложенной суммой и вдоволь наоравшись на поддатого бедолагу, хозяин джипа сел в свою побитую тачку и отчалил, не дожидаясь гаишников. Валера тоже поспешил убраться с места аварии, ему-то встречаться с ними сейчас было вообще противопоказано. Он проехал мимо "тойоты", и Серега, не теряя времени, снова увязался за ним.
Скоро они выехали за город.
Корнюшин, Тарасенко и Геша Скворцов торчали перед банком уже часов пять. Им надоело все: слушать музыку, говорить о футболе, бегать за сигаретами и пивом, спорить друг с другом о работе. Они были согласны, что текучка заедает, и розыскные мероприятия превращаются в скучную повседневную обыденность, которой не хватает риска и решительных действий, может быть, даже погонь и стрельбы.
- Сидим тут, как проклятые, - ворчал Костя. - Пасем какого-то олуха, который, может, ко всей этой куче не имеет никакого отношения. А настоящие бандюганы уже бабки прокучивают по ресторанам. Гуляют, понимаешь, за чужой счет!
- А мы тут с голоду пухнем, - заметил Тарасенко. - Черт, как же жрать хочется!
Тема еды возникала в их разговоре с периодичностью в час. Такое бездеятельное сиденье порождает только постоянное чувство голода, а совсем не служебное рвение. Сытый преступник голодного оперативника не разумеет.
- Ну, давай, сбегаю за хот-догами, - предложил Геша. - И пива прихвачу.
Костя посмотрел на часы в приборной панели, помотал головой.
- Погоди! Сейчас этот выйдет. У него рабочий день в шесть заканчивается. А уже полседьмого. Блин, лучше весь день за шушерой какой-нибудь гоняться, чем вот так вот сиднем сидеть. Там хоть ясно, что это шушера. Хватай её за шкирку и тащи в кутузку. А тут что?
- А что если этот банкир и есть шушера, а? - ехидно хмыкнул Тарасенко. - Мы его выследим, попробуем накрыть, а он отстреливаться начнет. Что тогда? Придется устраивать перестрелку. Вот, тебе дело и будет!
- Да никого ты не накроешь, - отмахнулся Костя. - Сиди уж! Что он, последний идиот, подставляться? Если он с этой шайкой связан, мы об этом никогда не узнаем. Если только он что-нибудь в эфир не сболтнет.
- Если сболтнет, то услышим, - сказал Геша. - Обещаю.
