– Так она на проходе стояла, а у меня ночная пробежка.
– Теперь не будешь помогать?
– Если только ты рядом… – весело заявил он и подмигнул мне.
Засмеялась и вдруг призналась:
– Я тоже люблю бегать, а еще ходить в горы или отдыхать в лесу с палатками, чтобы как минимум застрять там на недельку.
– Твои родители в курсе, какая у них выросла активная экстремалка?
– Я всегда им говорила про соревнования, походы, забеги, бои, но они не слушали. Иногда сама отправлялась в поход, но это скучно. Если было время, то брала Фирсова.
– Травматолога?
– Его самого.
– Ты его любишь? – как-то тихо спросил Бизонов, уткнувшись лицом в потолок.
– Как друга…
– Понятно.
– А еще… я люблю Новый год и Рождество. Только мы всегда его праздновали в теплых странах, как перелетные птицы. Не было даже смысла ставить елку. Нет, я брала маленькую размером с ладонь, а потом смотрела новогодние фильмы и завидовала всем, кто отмечает эти праздники.
– Знаешь, у меня ведь нет елки, как и игрушек.
– Даже не удивлена, – задорно выдала, начиная хихикать.
– Раз ты выходная, то можно купить.
– А ты не работаешь?
– Куда я без тебя? К тому же договор уже подписали, можно устроить себе каникулы.
– Но я ведь уеду.
– Никуда ты не уедешь.
– Это почему?
– Проиграла, так что месяц будешь жить здесь, – деловито заявил он, будто мы с ним договор подписали, а не пари заключили.
– Что? – спросила и резко поднялась, но спина напомнила о себе, и я вернулась в прежнее положение.
– То! Ты проиграла пари, – мужчина задумался на секунду и вдруг протянул: – Подумай о выгоде. Тебе не нужно будет целый месяц оплачивать квартиру.
– Это да, плюс огромный. Но зачем это тебе?
– А мне… надоело быть одному. У нас ведь в теплые края не летали, постоянно работали, не замечая праздников. Думал, что исправлю это недоразумение, как буду жить один, но оказавшись на улице в восемнадцать лет, я стал жить только работой, превратившись в своих родителей.
– Тогда мы оба мечтаем о елке? – довольно заметила я.
– И я о том же. Как только родителей проводим, а можно с ними, то купим все необходимое.
– Если только укол поставишь, – пробурчала я, глянув на часы, как-то не ощущала мгновенного действия. Так, немного, а хотелось не чувствовать боли.
– В этом я профи.
Усмехнулась, не в силах удержаться, вспоминая, как он отменно хлопок мне поставил, а потом зарядил шприцом. После такого хлопка мне было не до иголки.
– Ага… Профи.
Вдруг почувствовала тепло, Бизонов поправил мое одеяло.
– Спи. Сегодня у тебя был тяжелый день.
– Завтра будет еще тяжелее, когда придется готовить. Если, конечно, твой раб-домовой не сотворит чудо на кухне… – зевая, проговорила я мысли вслух. Так спать вдруг захотелось.
– Раб-домовой?
– Ну кто-то же вылизал этот дом и приготовил пирог.
– Тетя Клава позаботилась. Она живет через два дома, прибирает по вечерам или по утрам. А что нужно приготовить?
– Без разницы, лишь бы не я.
– И что мне за это будет?
– Я тебя поцелую… – весело ляпнула, начиная засыпать.
– Договорились! – как-то легко согласился он, заставляя задуматься. Хотя… мозг уже отключился.
– Я пошутила, – заметила, зевая в руку.
– Варианты уже не принимаются. Спи, а то буду приставать…
Кивнула и потеряла связь с реальностью, обещая себе, что завтра отвечу на его наивные мечты. Сейчас не до этого было. Только сон и тепло, которое ощущала в невероятных объемах, как никогда в этом нуждаясь.
Проснулась я на чем-то удобном, но относительно твердом и в то же время мягком. Потянулась, чтобы уж определиться, пока не поняла, что лежу на возбужденном мужчине.
Угу. Еще каком возбужденном!
Прямо о-го-го!
Или я сплю?
Да не-е-е-т. Таким вот живым сон не бывает, потому что я чувствовала движения горячей плоти.
Хлопнула ресницами и приготовилась к побегу. Даже боялась смотреть. И только дернулась, как меня резко схватили за талию и уложили вниз.
– У тебя повадки варвара.
– Если у них были такие жены, как моя, то ничего удивительного.
– Такие – это какие? – решила уточнить. Уж очень было интересно.
– Притягательные… – хрипло выдал Глеб и наклонился, накрывая мой рот в страстном поцелуе.
А целовать он умел. У меня не то что бабочки в животе запорхали, сразу новые гусеницы появились, следом превращаясь в куколки.
Столько эмоций получила, что готова была продолжать, помогать, соблазнять и дальше по списку, но Глеб отстранился и выдал:
– Вот так интереснее просыпаться. К тому же положение обязывает.
Серьезно?!
Родители как увидят, что мы тут соблюдаем положения? Им все равно!
А вот мне уже как-то нет…
– Положение? – недобро уточнила у него, мысленно уничтожая всех гусениц, куколок и тем более бабочек, чтобы не раздражали.
– Ты такая сексуальная, когда злишься… – вдруг хрипло выдал Глеб, заставляя мое сердце стучать с бешеной силой.
