И вдруг возчик ахнул, вскинулся, дернул поводья и испуганно затрубил губами:
— Тпру-у-у-у!..
Лошадь меланхолично пожала плечами, возвела очи горе, мотнула хвостом и неторопливо остановилась.
— Тпру-у-у!.. тпру-у-у!.. тпру-у-у!.. — прокатилось по колонне.
Обоз встал.
Со второго воза спрыгнул коренастый черноволосый человек в кургузом пегом тулупчике, с третьего посыпались злодейского вида угрюмые мужики с алебардами в руках[27], окружили своего купца, и отряд, ощетинившись металлом и недельной небритостью, решительно отправился выяснять причину нежданной остановки.
— Эт-то что здесь еще такое происходит? — недоуменно воззрился коммерсант на открывшуюся перед ними картину разрухи.
Знакомая дорога перед ними загадочно исчезла в неизвестном направлении, а от ног первой лошади и до поворота душераздирающе зияло камнями и ямами свежераскуроченное и явно непроходимое пространство.
А на обочине, побросав в высокую сухую траву инструменты, сидели на вывороченных булыжниках и с интересом за проезжими наблюдали четверо рабочих.
— Эт-то что еще тут за происходит?! — грозно адресовал неизвестно чему улыбающимся работникам свой вопрос на засыпку охранник со сломанным носом.
— Так ремонт происходит, вот чего, — с готовностью сообщил сутулый рабочий в синем выцветшем армяке.
— А чего вы тогда рассялись как раззявы? — гневно насупились его товарищи по алебардам. — Ремонтируйте!
— Так мы и ремонтируем, — охотно отозвался другой работник, тщедушный и с впалой грудью, которому, судя по виду, больше пристало бы работать ложкой, чем киркой, ломом или лопатой. — Вот сейчас посидим, отдохнем, и дальше разбирать начнем.
— А зачем разбирать-то, мужички? — вклинился в беседу купец.
— Камни расшатались, создают опасность для дорожного движения, — авторитетно сообщил третий рабочий, самый упитанный из четверых.
— А когда закончите? — растерянно спросил один из охранников.
— Так когда все разберем, все обратно соберем, тогда и закончим, — отчитался сутулый.
— А мы как, по-вашему, проехать должны, а? — возмущенно упер руки в боки охранник с перебитым носом.
— А вы можете пока остановиться на постоялом дворе в Постоле, — любезно посоветовал самый юный рабочий. — Вот по этой дороге все вверх, потом вниз, и никуда не сворачивая. И заодно продадите свой товар.
— Продадим товар? — глаза купца хищно вспыхнули. — Думаешь, на него там будет спрос?
— Да, конечно, и преогромный!
— Но раньше такого добра в вашей столице было навалом…
— Сейчас времена изменились!
— У вас его с руками оторвут!
— Встать не успеете!
— Ежайте, обещаем, не пожалеете!
— Хорошую цену дадут!
— Сколько запросите!..
— ТС-С-С-С!!!
Сомнение и жажда быстрой, легкой и жирной поживы недолго боролись в насквозь пропитанной коммерцией душе купца.
— Никуда не сворачивать, говорите? — медленно переспросил он через полминуты, и рабочие ликующе закивали, наперебой тыкая пальцами в сторону единственной целой дороги, как будто без того ее можно было не заметить.
— Эй, возчики! — повернулся и зычно выкрикнул купец. — Слухай сюды! Сейчас сворачиваем на Постол! Там, говорят, покупатели есть!
— Я покажу, где постоялый двор! — шагнул вперед сутулый рабочий.
— Садись, борода, на первый воз, — ухмыльнулся купец. — Дотемна-то успеем?
— Успеем, успеем! — довольно заверил его сутулый и, прихрамывая, заспешил к телеге вслед за купцом и охраной.
— А какое зерно везете-то?.. — словно спохватившись, выкрикнул им вслед вопрос упитанный.
— Или крупу?..
— Зерно? — недоуменно остановился купец, словно налетел на невидимую стену. — Крупу?.. Какое зерно? Какая крупа? При чем вообще тут продукты? Мы оружием торгуем — мечами, булавами, алебардами, боевыми топорами…
Здравствуй, дорогой дневничок. Кажется, насчет того, что это самые идиотские слова, которые кто-либо когда-либо вообще мог выдумать, я писал в прошлый раз, поэтому сразу перейду к событиям дня. Сегодня мастер-кузнец, купец и рудокоп во главе с нашим Иваном попытались перенаправить поток товара об ворота и привлечь бизнес продуктово-пищевой промышленности иностранных государств в Постол. По-крайней мере, именно это они собирались сделать, если я правильно записал его слова. Хотя, скорее всего, правильно, потому что я заставил его повторить это раз восемь, пока накарябал на бумажке, и теперь переписываю с нее. Вообще-то, я считаю, что прочтение «Мокро… (зачеркнуто) марко… (зачеркнуто) морко… (зачеркнуто)» короче, той книжки про деньги, что он нашел в подвальной библиотеке, отразилось на нем не в лучшую сторону. Хорошую вещь от людей подальше не упрячут. Раньше я и все остальные, включая его самого, хотя бы понимали, что он говорит. Вот вам еще одно доказательство того, что от денег всё зло.
Ладно, ну ее, книжку, к веряве, как говорят местные. Перейду лучше к событиям.
