Снегирча ударился головой обо что-то мягкое, что охнуло и повалилось ему под ноги, перескочил через него и понесся как оглашенный прямо к запасному, так предусмотрительно разблокированному во время первой вылазки выходу. Не орал он дурным голосом, как умоляло всё его существо только потому, что вопить и мчаться, не чуя под собой ног, одновременно у него не получалось.
И он надеялся, что больше поводов попрактиковаться у него не будет.
За спиной его грохотали по гулкому коридору, как удары его заходящегося в панике сердца, шаги, в ухо жарко пыхтели, не отставая ни на шаг, и мальчишка боялся даже помыслить, что это может быть не кто-то из ребят.
Незапертая дверь распахнулась под его натиском, грохнувшись об стену, Снегирча кубарем скатился с крыльца, вскочил и стрелой кинулся вперед, к еле заметной при скупом свете тощего месяца решетке ограды.
Дальше всё шло точно по разработанному во время ожидания на втором этаже плану.
Очутившись на улице, он сразу свернул налево, пронесся на едином дыхании квартал, повернул направо, на остатках того же дыхания и негнущихся ногах пробежал квартал вверх, выскочил на площадь и, не оглядываясь, нырнул в беспорядочно разросшиеся корявые кусты, окружающие парадное некоего дома. Там, в основании крыльца, давно отвалилась и была освоена на хозяйственные нужды предприимчивыми горожанами большая мраморная плита. На этом месте окбразовалась невысокая кособокая пещерка со сводами из изнанки ступенек, не видимая с улицы из-за зарослей.
Это и было их тайное место встречи.
В котором он, похоже, был первым.
Давясь и захлебываясь хрустким холодным воздухом, он повалился на колени и стал медленно приходить в себя.
Но далеко уйти ему не дали.
Словно преследуемый всеми верявами страны Костей, кто-то еще влетел в их маленькое убежище, споткнулся о Снегирчу и повалил их обоих на промерзшую землю в щетине сухой травы.
— Тс-с-с-с!!! Это я!!! — задыхаясь, прохрипела Мыська. — А это кто?
— Снегирча, — сдавленно отозвался из-под ее бока придавленный мальчик.
— А… Кысь?..
— Не было еще, — умудрился помотать головой, не расцарапав прижатую к траве физиономию, он. — И… Мыська?.. Ты не могла бы… полежать где-нибудь в другом месте? У тебя коленки больно острые…
— Нормальные у меня коленки, — недовольно буркнула Мыська, но друга выпустила.
— Ты денежку не потеряла? — спохватился Снегирча, едва его перестали вдавливать в мерзлую грязь.
— Ой!!!.. Нет, на месте… Напугал, дурень… Ажно чуть сердце не остановилось…
— А у меня сердце чуть не остановилось, когда мы на повара налетели… Ведь это, вроде, он был?
— Не знаю, не разглядывала, — пробормотала девочка, упрятывая драгоценную не только в материальном смысле монетку подальше и понадежнее. — Я как оттуда дернула… Думала, всё, пропали… А как всё гладко шло…
— Слушай, тебе не кажется, что и Кысю пора появиться? — прервал ее боевые воспоминания Снегирча.
— Н-не знаю… — с сомнением пожала она плечами. — Ему по нашему уговору больше всех бежать надо… Но уж скоро, минут через пять… три… две… Сколько времени прошло?
— Я уже отдышался, например, — обеспокоено сообщил мальчик.
— И я, — встревожено обнаружила Мыська. — А его всё нет…
— Может, он заблудился?
— В лесу, что ли, живем? — моментально отметая нелепую гипотезу, фыркнула девчонка. — Это он пещерку нашел, давно уже, и план его.
— А если?..
Повергающая в трепет мысль пришла им в головы одновременно, и в тесном убежище повисла испуганная тишина.
— Д-да нет… н-наверное… н-не может быть…
— Давай еще подождем… минут пять… — тихим бесцветным голосом предложил Снегирча.
— А если… н-не вернется?..
— А если… не вернется… Пойдем обратно. Залезем в ту комнату. Похоже, у них на кухне под ней — место посиделок. Если что — они его туда притащат…
— А мы-то что будем делать?!..
— Сначала подслушаем… что получится… а потом что-нибудь придумаем.
— Да что мы против них можем придумать?!
— Что сможем — то и придумаем.
— А если там засада?!
Снегирча выпрямился, насколько позволял ему потолок, упер руки в бока и грозно произнес:
— Тогда я одной рукой схвачу меч этого жалкого оловянного солдатика, другой — толстопузого поваришку, вышвырну злодея в окошко, а с оружием и диким боевым кличем наброшусь на остальных! И от одного моего ужасного вида все шакалы разбегутся, скуля и поджав хвосты, и забудут навек, как нашего брата хватать!..
Плечи Мыськи затряслись, и она то ли всхлипнула, то ли подавила смешок.
— Не выбросишь, — покачала, наконец, головой девочка.
— Это почему? — почти искренне обиделся Снегирча. — Вот и выброшу. Сама увидишь.
— Там ставни на окнах. Он только отскочит и в камин улетит.
— Надеюсь, он там застрянет, — выспренно приговорил мальчишка и горделиво усмехнулся. — Ну, что? Теперь не боишься?
— Не-а… — сквозь недавние слезы слабо улыбнулась Мыська и утерла рукавом протекший вдруг нос. — Теперь — не боюсь. Пошли?
— …А я тебе говорю — нечего отпираться, Удодич, если не запер дверь — так и признайся, — брюзгливо морщась и щурясь на переминающегося у стола с ноги на ногу кучера, отчитывал его Карпень-дворецкий.
