Парень робко пошевелил затекшими плечами и пришел сразу к двум выводам. Первый, что неудобно сидеть ему потому, что руки у него за спиной связаны. Второй — что связывавший его болван понимал в своем деле приблизительно столько же, как и он — в караульном: веревки можно было развязать, едва потянув. Чем он и воспользовался.
Колючая пенька упала на траву, и Юська лихорадочно принялся тереть не столько затекшие, сколько зудевшие от грубой веревки запястья, кляня грабителей, свою глупость, день, когда ему захотелось славы и приключений, час, когда ворчливый сквалыжный Хверапонт приехал в их деревню, коварного другана Пархирия, который сам-то остался дома, ротозея-отца, который его не поймал в ту ночь, когда он убегал… Ну, кто же мог знать, что приключения — это так опасно?!..
Первые крупнокалиберные капли дождя, собиравшегося весь вечер, больно ударили горе-путешественника по лицу, застучали по плечам, по макушке, по коленкам и сапогам…
Парнишка снова вынырнул из внутреннего мира во внешний — огромный, враждебный, а теперь еще и мокрый.
— …И это что, по-вашему, деньги? — возмущенно рычал огромного роста разбойник у самого костра, потрясая перед носами обездвиженных путами и страхом хорохорцев полупустыми кошелями с тускло побрякивающими медяками внутри.
— А ну, сказывайте, вражины, куда деньги попрятали!.. — проревел грозно второй грабитель.
— Сами лучше говорите!
— А то заставим!
— Хуже будет!
— Пожалеете! ОЙ. Что это они собрались с ними делать?!.. Мучить?..
При одной мысли об этом спутанные волосы на макушке Юськи приподнялись и зашевелились, будто стараясь убежать, если уж их хозяин не догадывается это сделать. И почему никто не смотрит на него? Позабыли? Или решили, что он умер? Не дождутся! Хм… Не смотрят — и не надо… Должно же быть, в конце концов, в жизни счастье!
То есть, если он сейчас тихохонько нырнет под воз и вынырнет с обратной стороны…
Додумать голова Юськи не успела, потому что весь остальной Юська в ту же секунду кинулся под телегу, перекатился, перевернулся, и спустя мгновение был уже на свободе.
Свобода у входа встретила его не слишком радостно: дождь успел войти во вкус, и теперь частые острые струи с угрюмой целеустремленностью пронзали ничтожные остатки листьев на деревьях у него над головой и прошивали землю, казалось, насквозь.
Мокрый, холодный, жалкий Юська обнял себя руками и тоскливо втянул голову в плечи. Что теперь? За спиной лютовали бандиты.
Впереди — сплошной дождь стеной и непроглядная тьма, в которой должен прятаться от ливня лес, если он правильно помнит, и если тот не передумал… В таком мраке прямо перед ним могла простираться бездонная пропасть, и он заметил бы ее только туда свалившись! Если бы хоть огонек блеснул, хоть искорка, хоть… Не может быть!!!
Среди деревьев, метрах в тридцати от него, посрамляя темноту и низвергающуюся с неба воду, ярким пламенем горел крошечный костерок! Люди!!! Помощь!!!
Юська ликующе ахнул, взмахнул руками, будто собирался взлететь на радостях и, очертя голову, бросился на свет.
К несчастью, дождь и мрак не желали оставаться посрамленными слишком уж долго.
Жалобно зашипев и оставив после себя пляшущие в глазах багровые пятна, огонек пропал, когда до него оставалось не больше десятка шагов.
Хорохорец растеряно остановился и растопырил руки, нащупывая точку опоры и отсчета координат: огонька больше не было, не видно было уже и отблесков костра их лагеря, вокруг была только темень, хоть глаз выколи, непроницаемый мрак, в котором могло таиться всё, что угодно, и даже хуже…
— Ау?.. — отчаянным дрожащим шепотом произнес парень. — А-у?.. Серафима за его спиной беззвучно выругалась. Так все замечательно шло до сих пор, и нате-пожалте! Дождь! Ну, кто его просил, а? Не мог погодить еще часок?!
И теперь их единственная надежда, их запланированный гонец стоит пень-пнем посреди мокрого леса и в панике шепчет «ау», вместо того, чтобы звать на помощь Ивана и Бурандука!.. И до чего он тут достоится — не известно! Действовать надо было без промедления.
Она обмотала руку краем шершавого шерстяного плаща, не скрывая шагов — в такую дождину всё равно уже на расстоянии в два метра не было слышно ни единого звука, не производимого рушащейся с черного провала неба водой, и бережно взяла беглеца за кончики пальцев.
— А-а-а-а-а-а-а!!!.. Не всякий дождь заглушит такой вопль.
Этот, к счастью, смог, и Серафима, успокаивающе похлопав парня по плечу, вдохновенно продолжила.
— Не бойся меня, человек… — зазвучал у самого уха замершего в ужасе хорохорца тонкий скрипучий голосок. — Я тебе помогу…
— К-к-к-к-к…
— Как, ты имеешь в виду? — проявила она чудеса сообразительности. — Я тебя провожу к одному витязю… Тут, неподалеку… Очень отважному… Ты приведешь его сюда… Я помогу… И он этих разбойников прогонит…
Похоже, изо всей речи невидимого существа парнишка понял лишь одно слово: «провожу».
— Ку-ку-ку-ку-ку?.. да?..
