— Вы предпочтёте, чтобы я ушёл в «Метро — Голдвин» и взял с собой Диди? — крикнул Сен — Сир, поворачиваясь к Уотту. — Он сейчас же подпишет! — И, сунув руку во внутренний карман, чтобы достать ручку, режиссёр всей тушей надвинулся на Мартина.
— Убийца! — взвизгнул Мартин, неверно истолковав его движение.
На мерзком лице Сен — Сира появилась злорадная улыбка.
— Он у нас в руках, Толливер! — воскликнул миксо — лидиец с тяжеловесным торжеством, и эта жуткая фраза оказалась последней каплей. Не выдержав подобного стресса, Мартин с безумным воплем шмыгнул мимо Сен — Сира, распахнул ближайшую дверь и скрылся за ней.
Вслед ему нёсся голос валькирии Эрики:
— Оставьте его в покое! Или вам мало? Вот что, Толливер Уотт: я не уйду отсюда, пока вы не отдадите этот документ. А вас, Сен — Сир, я предупреждаю: если вы…
Но к этому времени Мартин уже успел проскочить пять комнат, и конец её речи замер в отдалении. Он пытался заставить себя остановиться и вернуться на поле брани, но тщетно — стресс был слишком силён, ужас гнал его вперёд по коридору, вынудил юркнуть в какую — то комнату и швырнул о какой — то металлический предмет. Отлетев от этого предмета и упав на пол, Мартин обнаружил, что перед ним ЭНИАК Гамма Девяносто Третий.
— Вот вы где, — сказал робот. — А я в поисках вас обшарил всё пространство — время. Когда вы заставили меня изменить программу эксперимента, вы забыли дать мне расписку, что берёте ответственность на себя. Раз объект пришлось снять из — за изменения в программе, начальство из меня все шестерёнки вытрясет, если я не доставлю расписку с приложением глаза объекта.
Опасливо оглянувшись, Мартин поднялся на ноги.
— Что? — спросил он рассеянно. — Послушайте, вы должны изменить меня обратно в меня самого. Все меня пытаются убить. Вы явились как раз вовремя. Я не могу ждать двенадцать часов. Измените меня немедленно.
— Нет, я с вами покончил, — бессердечно ответил робот. — Когда вы настояли на наложении чужой матрицы, вы перестали быть необработанным объектом и для продолжения опыта теперь не годитесь. Я бы сразу взял у вас расписку, но вы совсем меня заморочили вашим дизраэлевским красноречием. Ну — ка, подержите вот это у своего левого глаза двадцать секунд, — он протянул Мартину блестящую металлическую пластинку. — Она уже заполнена и сенсибилизирована. Нужен только отпечаток вашего глаза. Приложите его — и больше вы меня не увидите.
Мартин отпрянул.
— А что будет со мной? — спросил он дрожащим голосом.
— Откуда я знаю? Через двенадцать часов матрица сотрётся и вы снова станете самим собой. Прижмите — ка пластинку к глазу.
— Прижму, если вы превратите меня в меня, — попробовал торговаться Мартин.
— Не могу — это против правил. Хватит и одного нарушениям — даже с распиской. Но чтобы два? Ну, нет. Прижмите её к левому глазу…
— Нет, — сказал Мартин с судорожной твёрдостью. — Не прижму.
ЭНИАК внимательно поглядел на него.
— Прижмёте, — сказал робот наконец. — Не то я на вас топну ногой.
Мартин слегка побледнел, но с отчаянной решимостью затряс головой.
— Нет и нет! Ведь если я немедленно не избавлюсь от матрицы Ивана, Эрика не выйдет за меня замуж и Уотт не освободит меня от контракта. Вам только нужно надеть на меня этот шлем. Неужто я прошу чего — то невозможного?
— От робота? Разумеется, — сухо ответил ЭНИАК. — И довольно мешкать. К счастью, на вас наложена матрица Ивана и я могу навязать вам мою волю. Сейчас же отпечатайте на пластинке свой глаз. Ну?!
Мартин стремительно нырнул за диван. Робот угрожающе двинулся за ним, но тут Мартин нашёл спасительную соломинку и уцепился за неё.
Он встал и посмотрел на робота.
— Погодите, вы не поняли, — сказал он. — Я же не в состоянии отпечатать свой глаз на этой штуке. Со мной у вас ничего не выйдет. Как вы не понимаете? На ней должен остаться отпечаток…
— …рисунка сетчатки, — докончил робот. — Ну, и…
— Ну, и как же я это сделаю, если мой глаз не останется открытым двадцать секунд? Пороговые реакции у меня, как у Ивана, верно? Мигательным рефлексом я управлять не могу. Мои синапсы — синапсы труса. И они заставят меня зажмурить глаза, чуть только эта штука к ним приблизится.
— Так раскройте их пальцами, — посоветовал робот.
— У моих пальцев тоже есть рефлексы, — возразил Мартин, подбираясь к буфету. — Остаётся один выход. Я должен напиться. Когда алкоголь меня одурманит, мои рефлексы затормозятся и я не успею закрыть глаза. Но не вздумайте пустить в ход силу. Если я умру на месте от страха, как вы получите отпечаток моего глаза?
— Это — то нетрудно, — сказал робот. — Раскрою веки…
Мартин потянулся за бутылкой и стаканом, но вдруг его рука свернула в сторону и ухватила сифон с содовой водой.
— Но только, — продолжал ЭНИАК, — подделка может быть обнаружена.
Мартин налил себе полный стакан содовой воды и сделал большой глоток.
— Я скоро опьянею, — обещал он заплетающимся языком. — Видите, алкоголь уже действует. Я стараюсь вам помочь.
— Ну, ладно, только поторопитесь, — сказал ЭНИАК после некоторого колебания и опустился на стул.
