Шло время, постепенно Варя привыкла к новой жизни, полюбила ее, а вскоре готовилась стать матерью… К тому моменту она обучилась почти всему, что умел и сам Егор. Порой он шутил, что егерем стал лишь потому, что имеет созвучное имя — Егор — егерь… Он с большой радостью замечал, что его любимая женушка очень быстро научилась вести домашнее хозяйство, довольно большое, вкусно готовить… Она научилась не хуже его стрелять и с удовольствием ходила на охоту не только с ним, но и одна.
Больше всего его удивляло то, что у нее, городской жительницы, было какое-то удивительное чутье на тайгу: ориентировалась так великолепно, словно родилась и прожила в ней всю свою жизнь. Научилась и верхом ездить, управляться с арканом и многому другому…
Для Вари же было удивительным и странным: как она могла жить до этого без всего того, что сейчас ее окружает. Конечно, скучала порой по театрам, кино, по родному городу, его домам, улицам, по Неве. Но чувство это было недолгим — внезапно возникало, внезапно и исчезало.
Очень часто Варя отправлялась вместе с Егором для объезда участка, который был под его контролем. Но беременность прервала их совместные выезды, и всякий раз она с нетерпением поджидала его возвращения. Надо сказать, что Егор всегда был скрупулезно точен в своих обещаниях и возвращался к назначенному им времени.
А в тот роковой день время, когда Егор должен был вернуться, прошло, а его все не было. Какое-то странное предчувствие овладело Варварой: она бродила из угла а угол по огромному дому, не находя себе ни места, ни покоя. Варя попыталась отвлечься какой-нибудь работой, но ничего не могла делать: все валилось из рук. Все время ей казалось, что подходит Егор к дому: то калитка скрипнет, то почудится лошадиный топот… Всякий раз она стремительно выскакивала на крыльцо и всякий раз ошибалась: ветер-обманщик зло подшучивал над ней… Томительно и тревожно протянулся день, потом ночь. Она ни на минуту не сомкнула глаз, а когда первые лучи солнца заиграли на макушках деревьев. Варя решительно запрягла серого мерина в телегу, словно зная, что телега будет нужна, сложила в рюкзак немного съестных припасов, вскинула на плечо карабин и отправилась на поиски Егора.
Варя уже ЗНАЛА, что там произошла беда, знала, что уже НИКОГДА не услышит его голоса… Голоса своего любимого Егора… Варя нашла его быстро, собственно, она и не искала его: она ЗНАЛА, где Егор, и направляла лошадь именно туда, ТУДА, в ТО место… Пес бежал впереди, не оглядываясь на нее, как обычно… Уже позднее, когда к Варе вернулась способность спокойно рассуждать, она и тогда не смогла объяснить даже себе: каким образом все ЗНАЛА задолго до случившегося? Словно ею кто-то руководил, помимо ее воли, сознания! За несколько часов до того, как Егор должен был вернуться, она ВИДЕЛА все, что произошло с ним позднее!
Подъехав к ТОЙ поляне. Варя сразу же вспомнила свое «видение»: распростертое тело мужа, переломленный пополам карабин, рядом валялся и его охотничий нож… Борьба, видно, была яростной, жестокой и явно неравной, осмотрев карабин, она поняла, что Егор даже выстрелить не успел и остался почти безоружным перед таежным исполином. Вероятно, он попытался увернуться от страшных когтей, но был сбит, и зверь навалился на него всей своей тушей…
Нож-Егора был в крови, значит, успел нанести своему страшному противнику удар. Осмотревшись, Варя обнаружила в траве какой-то страшный черный лохматый предмет и не сразу сообразила, что это — медвежье ухо…
Егор умер не сразу: кровавый след тянулся метров пятнадцать. Этот след вел к их дому. Егор полз к ней, пока были силы, а значит, и надежда… Полз к ней, к самой любимой женщине на свете, носящей в своем чреве его ребенка… Стремился всем сердцем, всей душой, каждой клеточкой своего поломанного тела…
Ткнувшись несколько раз носом в своего хозяина, Мишка поднял к небу лохматую голову и тоскливо завыл… Варя машинально собрала раскиданные вокруг трагического места вещи Егора: части карабина, рюкзак, растерзанный разъяренным зверем, сапог, невесть как свалившийся с ноги Егора… Она двигалась в каком-то сомнамбулическом сне: медленно, спокойно, механически…
Взяв с телеги брезент, расстелила его перед Егором и осторожно, как бы боясь причинить ему боль, подтащила к телеге и положила на нее…
В этот момент ребенок, которого она носила под сердцем, сильно толкнулся, словно желая выбраться на волю, чтобы хоть раз взглянуть на своего отца… Варя со стоном опустилась на траву, пережидая, когда тот успокоится. Уже несколько дней плод их любви давал о себе знать сильной болью, которая ее очень утомляла. Собравшись с духом, она поднялась, села на телегу и взяла вожжи… До этого момента Варя помнила все до мельчайших подробностей, а потом — полный провал памяти… Очнулась только тогда, когда уже сидела на стуле перед лежащим на кровати телом Егора… Как добралась до дома, как втащила на кровать, сколько просидела в таком положении — ничего не помнила, будто топором отрубили.
