— Ну, слушаю! — повернулся Савелий к нему. Он был спокоен: вряд ли этот мужик должен был с ним что-то сделать, об этом даже смешно было подумать…
— Я только почтарь: вопросы можешь мне не задавать, известие несу через третьи руки! — Его губы чуть подрагивали, он был явно чем-то напуган.
— Не боись, говори! — успокоил его Савелий. — Или письмо есть?
— Нет, ксивоты нет, только карточка и на словах… — Он явно тянул, чего-то боясь.
— Говори, сказал же — не трону! — повторил Савелий, но и сам почувствовал волнение.
— Но учти, не я это говорю, а то, что было в ксиве: зашмонали ее в Ярославле, хотели и карточку, но я слезами вымолил…
— Хватит тянуть — оборвал Савелий.
— Ну смотри, обещал… «Если вякнешь что, за ним отправишься…», там еще были слова, но я забыл, прости уж… — Он поежился, нехотя сунул руку в карман и вытащил фотографию.
Савелий взял ее в руки и вдруг побледнел, застонал, как от сильной боли во всем теле, ноги стали ватными… На фотографии был его друг Виктор Варламов. Фотография была цветная и снята довольно умело: несмотря на пробитое в нескольких местах тело Виктора и изуродованное лицо его с обрезанными ушами, Савелий сразу узнал своего бывшего сержанта… В глазах у него потемнело, словно в цехе выключили свет, одеревеневшее тело не подчинялось своему хозяину… Так он стоял несколько минут… А когда пришел в себя, то мужика рядом не было: испугавшись нечаянной расправы, он моментально исчез…
В полной прострации, ничего, не видя перед собой, Савелий, словно робот, подошел к прессу и начал вставлять в него подряд то, что попадалось под руку, не обращая внимания, что там уже лежат детали стола.
Удивленный Мишка ничего не мог понять, но и помешать не решался: вдруг Савелий специально задумал сделать что-то? В это время рядом проходил Кривой, и Мишка подбежал к нему. Тот с полуслова все понял и бросился к Савелию:
— Не включай, Бешеный! Не включай! Но Савелий, словно не слыша ничего, уже опустил рычаг вниз, полки начали сдвигаться друг к другу, и вскоре раздался хруст исковерканных деталей.
Подскочив к рубильнику. Кривой вернул ручку назад, и пресс, удивленно взвизгнув, начал работать в обратном направлении.
— Ты что, Бешеный? Ведь снова могут в трюм загнать! — закричал он и вдруг рассмотрел лицо Савелия. — Что с тобой? Ты болен?
Савелий явно не понимал его. Он был невменяем. Глаза пустые, отсутствующие…
— Тебе плохо? — спрашивал Кривой и беспомощно оглядывался. — Ты иди на воздух! Иди, мы тут сами управимся! Иди! Проводи его, Мишка! — кивнул он напарнику Савелия, а сам стал быстро вытаскивать сломанные прессом детали…
Очутившись на улице, Савелий остановился как вкопанный и недоуменно посмотрел на Мишку, поддерживающего его за локоть.
— Чего тебе? — нахмурился Савелий.
— Да ничего; Садка, тебе плохо стало, вот я и…
— Все нормально, иди! — отстранился от него Савелий и медленно пошел в сторону деревянных ящиков для снарядов. Пройдя привычной дорогой между ровными рядами, он вдруг остановился и резко ударил кулаком в ближайший ящик. От сильного удара доска хрустнула, и этот звук подстегнул его: Савелий стал крушить ящики направо и налево, вкладывая в удары кулаков всю свою ярость… Несколько секунд продолжался этот странный «бой»… С рук закапала кровь, но он не обращал на это внимания, продолжая крушить и крушить… В какой-то момент он резко, так же как и начал, остановился и осмотрелся вокруг: несколько ящиков были буквально искрошены в щепки. Неожиданно он захохотал, истерично, навзрыд… Оборвав смех, взглянул на окровавленные кулаки и зло прошептал:
— Крови захотели? Так вы ее получите! Ждите ответа! — Он громко крикнул: — У круг, робяты! У круг! — Подпрыгнув, он ударил ногой ветошку, и несколько ящиков повалились прямо на рельсы железной дороги…
— Кто там с ума сходит? — раздался чей-то старческий голос, и Савелий вышел из-за штабеля. — Это ты, Бешеный? Что же так неаккуратно?. Прямо на рельсы… — извиняющимся тоном запричитал появившийся старик. — Вот-вот вагоны подадут под погрузку… Хоть отмашку подавай!..
— Под погрузку? — спросил вдруг Савелий. — Ящиков, что ли?
— Да нет, ящики уже днем загрузили и запломбировали… Бункере опилками пора освобождать, а то пожарники цех могут остановить! — Старик, одетый в желтую куртку, стал освобождать рельсы от ящиков и складывать в штабеля.
Немного подумав, Савелий принялся ему помогать: быстро и ловко подхватывал тяжелые ящики и забрасывал наверх.
— И когда их будут подавать? — как бы между прочим поинтересовался он.
— В два часа, думаю, будут уже под погрузкой, а что?
— Так что же ты суетишься: тут можно все ящики перекидать…
— Да мне еще в цех нужно зайти, чтобы людей на бункере оставили, а то снимут вторую смену — ищи тогда: они в третью сегодня не работают…
— Вся фабрика, что ли? — насторожился Савелий.
— Да нет — только первый цех… План слудили, вот и дали им отгул… — Старый зек быстро устал от тяжести ящиков, задохнулся.
— Черт тебя взял с этой погрузкой: поспать хотел, а теперь ищи другое место — менты понабегут, не дадут покоя…
