— Приветствую вас, — уважительно кивнул я, проходя внутрь. Мои соратники также не стали отставать и последовали за мной. Двери за нашими спинами со зловещим стуком закрылись, отрезав нам путь к отступлению. Красноармейцы остались снаружи, взяв на себя функцию почётной охраны.
Кстати говоря, у нас даже оружие не забрали, что меня весьма удивляло. Всё же мы остались наедине с их начальством. Удивление продлилось ровно до того момента, как я пристальнее вгляделся в Ильича.
С момента моей смерти и последующего за ней поднятия в виде нежити я успел многое "пережить". Прошло не так уж и много времени, но событий этих хватило бы ни на одну жизнь. Я многое узнал о мире и его истинных реалиях, но некоторые вещи до сих пор были для меня непривычны.
Смысла нас разоружать попросту не было — мы не смогли бы навредить Ленину при всём желании. Вместо его уровня я видел лишь вопросительные знаки, что ясно говорили о той пропасти в силе, что разделяла нас. Прошли те времена, когда у власти могли находиться люди, не обладающие внушительным могуществом. Но даже так я, мертвец, ощущал ту ауру силы и власти, что окружала это на первый взгляд невзрачное существо. Пронзительный взгляд этого матёрого революционера, казалось, смотрел мне прямо в душу. Неукротимая воля этого гиганта ощутимо давила на мои плечи. И судя по виду моих напарников, они чувствовали то же самое.
— Может, хватит? — первым не выдержал Аврелий.
— Конечно, прошу меня простить, — притворно спохватился Владимир Ильич. Неприятные чувства пропали, словно их и не было. — Присаживайтесь, товарищи. В ногах правды нет. Как я понимаю, нам предстоит обсудить множество архиважных вопросов. А это может затянуться, — и он с видом радушного хозяина указал на стол и стулья, окружавшие его. После чего первый и сел, подавая нам пример.
Почему-то первое, что удивило меня — это его речь. Я осознал, что ожидал услышать картавость, но её не было. Нет, говор апологета Коммунизма имел свои особенности. Он выговаривал букву "р" как-то по-особенному мягко, но всё же достаточно чисто. Назвать это картавостью было сложно. Интересно, это один из многих мифов, окружающих эту монументальную фигуру, или же воскрешение из мёртвых пофиксило этот баг великого оратора?
Мы расселись.
— Итак, — нарушил воцарившуюся неловкую тишину Ленин, — надёжные товарищи сообщили мне, что вы представляете некую могущественную силу, которая отправила вас на переговоры. У меня не так много времени, поэтому стоит перейти сразу к сути. Кто вы и чего хотите?
Гад ты всё-таки, Аид. Не гожусь я на роль посла и дипломата. Неужто действительно больше некого было отправить на такую важную миссию?..
— Мы послы одного из богов, чьё имя — Аид. Не знаю, что вам уже известно, поэтому буду говорить как есть. Наш мир — это компьютерная симуляция, в которой запущен сценарий Апокалипсиса. Чтобы выжить, нам всем стоит объединиться и выступить единым фронтом…
— Занимательно, — картинно хохотнул Ильич. Глаза его, между тем, оставались абсолютно серьёзными. — Представители враждебных элементов хотят договориться. Да вы шутник, батенька!
— Враждебных элементов? — переспросил я. Мои соратники молчали и сидели тихо, не желая встревать в наш разговор, начало которого не внушало мне оптимизма.
— Именно! — всплеснул руками мой собеседник. — Религия — опиум для народа. Попы и прочие служители культа всячески эксплуатируют рабочие массы и являются важнейшими сторонниками капитализма — нашего злейшего и непримиримого врага. И мы, как верные последователи марксистского учения, категорически отвергаем всякую возможность союза с врагом!
Да уж… Кажется, переговоры обещают быть сложными.
— Владимир Ильич, — вкрадчиво начал я, стараясь подобрать самые убедительные на мой взгляд аргументы. Конечно, у меня не было никаких иллюзий — переспорить Ленина я не смогу. Это было бы попросту смешно! Он намного умнее и подкованнее меня. Но раз он вступил с нами в переговоры, значит вероятность успеха есть. По какой-то причине вождь решил нас проверить. — Религия — ваш враг, хорошо. Но вы ведь и сами пророк Коммунизма. Нет ли тут противоречия? Да и сейчас у нас у всех есть общий враг. Так не стоит ли заключить временный альянс? А после разрешения кризиса продолжим выяснять, чья идеология и политико-экономическая система лучше.
— Коммунизм — это не религия, а учение, — назидательно произнёс Владимир Ильич, — которое приведёт народы земли в светлое будущее. И нам, коммунистам, не впервой оказываться в окружении врагов. Я уверен в наших товарищах — огонь Революции пылает в их сердцах, они не дрогнут ни перед одним врагом. Интервенты будут разбиты.
— Вы вообще понимаете, что происходит? Вы умерли и воскресли спустя десятки лет после смерти, страны, которую вы строили, больше нет. Мир — лишь иллюзия, да и та под угрозой. Выгляните в окно — в небе парят монстры, а демоны лезут из порталов! О какой революции вы вообще говорите?
