Яркой формой проявления демократизма стала массовая оперативная и доступная печать, превратившаяся действительно в трибуну общественности. Гражданам СССР гарантируется свобода слова. В любой советской газете можно найти свободное обсуждение больших и малых проблем, волнующих советских людей. Специалистами подсчитано, что каждая пятая публикация на внутренние темы в ведущих газетах страны носит критический характер. В печати немало ответов на критику, сообщений о мерах, принятых в связи с ней.
Таким образом, «не абстрактное "инакомыслие", соответствующее привычным представлениям и меркам буржуазной демократии, а деловое, заинтересованное, остро критическое отношение к негативным фактам и явлениям нашей жизни ради их скорейшего преодоления во имя интересов трудящихся, во имя успешного решения задач коммунистического строительства — таково отношение партии и государства к проблеме «свободы мнений» при социализме. Такой подход встречает поддержку и одобрение всех людей»16.
Факты реальной жизни опровергают вымыслы антикоммунистической пропаганды о юридической необоснованности государственного принуждения по отношению к «диссидентам», «инакомыслящим», которым за совершенные государственные преступления пытаются придать ореол «мучеников», «правдолюбцев», «поборников прав человека».
По советским законам человек не несет ни уголовной, ни административной ответственности за свои убеждения. Наказанию подлежит не инакомыслие, а конкретное действие. И если к ответу привлекаются лица, которые активно выступают против социалистического строя, становятся на путь антисоветской деятельности, нарушают законы и, не имея опоры внутри страны, обращаются за поддержкой за границу, к подрывным центрам — пропагандистским и разведывательным, то к ним в полной мере применяется советский закон.
Как известно, в законодательстве каждой страны есть немало актов, предусматривающих, различные ограничения, несоблюдение которых влечет за собой уголовную ответственность. Так, в § 253 раздела 18 Свода законов США говорится: «Всякий гражданин США, где бы он ни находился, который без санкции Соединенных Штатов прямо или косвенно начинает или поддерживает переписку или сношения с любым иностранным правительством, его должностным лицом либо представителем с намерением повлиять на меры или действия такого иностранного правительства, его должностного лица либо представителя, касающиеся споров или противоречий с Соединенными Штатами, либо с намерением сорвать меры, предпринимаемые Соединенными Штатами, должен подвергаться штрафу до 5000 долларов, тюремному заключению сроком до трех лет либо тому и другому вместе». Такому же наказанию подлежат те, кто «дает рекомендации, советы или помогает в отношении такой переписки, осуществляемой с таким намерением»17.
Следует иметь в виду и то обстоятельство, что в Международных пактах о гражданских и политических правах, провозглашающих право каждого человека свободно выражать свое мнение, вместе с тем указывается, что пользование этим правом налагает особые обязанности и ответственность и может быть сопряжено с определенными ограничениями.
А потому, делая ставку на так называемых «диссидентов», организаторы кампании «защиты прав человека» оказываются в противоречии с собственными законодательными актами. Не оправдались их расчеты на создание в социалистических странах «массовой внутренней политической оппозиции», «широкого правозащитного движения».
Советские люди гневно осуждают и отвергают отщепенцев, поддерживаемых, оплачиваемых и превозносимых реакционными силами империализма. «Морально-политическое единство советского общества является основной преградой для подрывных действий противника. И конечно, «оппозиция», о которой шумят на Западе, — воинство убогое, не имеющее никакой опоры в нашем обществе. Лица, совершившие политически вредные действия и попавшие таким образом в поле зрения классового врага, как правило, уже до этого встали на путь нравственного разложения, отступления от норм социалистической морали»18.
Даже такой закоренелый антисоветчик, как профессор политических наук Ф. Баргхорн, один из ведущих сотрудников Совета по исследованию России и Восточной Европы Йельского университета, вынужден констатировать, что, «к сожалению, подавляющее большинство советской интеллигенции поддерживает социализм», не внимает призывам Запада идти за «диссидентами», которых выдают там за некое «демократическое движение», и это большинство готово работать в рамках коммунистической политической системы, соблюдать все правила и уважать ее ограничения». «Еще меньше шансов на то, — сетует Баргхорн, — что советские рабочие и колхозное крестьянство когда-нибудь в обозримом будущем проявят желание или способность двигаться в сторону демократической трансформации (читай: буржуазного перерождения. —
