Площадь Ногина. Старая, маленькая, прямо в центре Москвы, рядом с Китай-городом. Там есть такой пятачок – и на нем всегда стоят одна-две машины ГАИ. У обманчиво скромных зданий рядом припаркованы «Пежо» и «Вольво» с блатными номерами: вместо кода региона – однозначный номер и красный флаг…
Но внутри все мало изменилось с восьмидесятых – в отличие от совершенно нового здания мэрии Москвы, здесь все те же коридоры, все те же ковровые дорожки, все те же двойные, «начальственные» двери. В кабинетах телевизоры, а в некоторых – еще и аквариумы. Это не просто так – рыбки чувствительны к излучениям, и если кабинет прослушивают, они начинают метаться. Признаком совсем уж высокого кабинета служила рельефная карта СССР. В этом кабинете было все – и карта, и аквариум, и телевизор.
– Товарищи члены Президентского совета, в соответствии с планом действий в чрезвычайных обстоятельствах личный состав сводного отряда переброшен на базу в Баграме. На сегодняшний день там развернуты три спецвертолета, три вертолета поддержки, на всякий случай там базируются эскадрилья вертолетов огневой поддержки и особая поисково-спасательная группа. Есть подготовленный резерв специальных сил. И у нас есть новые данные, товарищи. Новые изображения.
– Покажите.
Толстый конверт из манильской бумаги лег на стол, из него высыпались сделанные на дорогой фотобумаге фотографии.
– Это засек спутник фотографической разведки во время крайнего пролета.
У хорошо знакомого членам Совета треугольного особняка стоял белый внедорожник, еще один заехал внутрь, в то место, которое они определили как закрытая стоянка внутри огороженной территории. До этого они не видели таких машин рядом с домом.
– Товарищи члены Совета, эти машины нам удалось отследить на снимке, сделанном только что. Вот здесь, у здания Военной академии. Но до этого их здесь не было, хотя мы просмотрели снимки за все то время, пока наблюдали за этим местом. И вот еще что… на следующих снимках – внутренний двор здания Военной академии, той ночью, когда мы обнаружили там машины. В том числе снятый в терморежиме.
Члены совета увидели белые точки, парами стоящие по углам, у входа в здание – и еще были во дворе.
– Это люди? Белые точки?
– Да, это люди. Военная охрана, прибывшая сюда на вот этих двух машинах, седане и внедорожнике. Эти люди заняли периметр Военной академии, посты у машин. И все это ночью, когда в Военной академии нет никого постороннего. А сейчас мы видим эти машины около интересующего нас здания…
– Они что-то знают… – сказал один из членов Президентского совета, бывший начальник милиции Узбекистана.
– Да, они что-то знают. Уже несколько дней посольство в Исламабаде, станция в Пешаваре, пункт в Читрале взяты под усиленное наблюдение. Человек в Исламабаде, сотрудничающий с нами, сообщил по чрезвычайному каналу, что за ним постоянно следят.
И все поняли, что решение надо принимать прямо сейчас. Немедленно.
– Надо ехать в Кремль, – озвучил общую мысль министр внутренних дел.
Операция «Копье» началась тридцатого апреля две тысячи одиннадцатого года. Первоначально она должна была начаться на день раньше, но погода внесла свои коррективы. Операцию передвинули на сутки, и на следующий день погоду сочли подходящей.
Оперативная группа была разделена на несколько частей, каждый имел свой позывной и свою задачу. Всего в обеспечении операции участвовали более четырехсот человек, в том числе семьдесят девять – в отрядах особого назначения, а двадцать четыре – в ударном отряде. До многих, например, до пилотов вертолетов, информацию довели в самый последний момент и не в полном объеме. Про бен Ладена никто не говорил, задача – обеспечить высадку РДГСПН в Пакистане, в назначенной точке и ее возврат на базу.
Группа управления в этой операции имела позывной «Листок». Она состояла из наземной компоненты и воздушной. Наземная компонента представляла собой штаб на базе Анна, там находился командующий операцией, генерал Востротин, сотрудники КГБ и ГРУ, обеспечивающие разведку и связь. Воздушная компонента состояла из самолета «РЭБ Ил-90» и двух самолетов «МиГ-27» индийских ВВС, вооруженных противорадиолокационными ракетами. «Ил-90» обеспечивал радиоэлектронное подавление сигналов вражеской ПВО и в критической ситуации мог служить платформой разведки и запасным ретранслятором.
Штурмовая группа состояла из трех вертолетов «Ка-29С» с экипажами, двадцати четырех спецназовцев из «Альфы» и проводника с собакой. Вертолеты имели позывные Кинжал-один, Кинжал-два и Кинжал-три, и только они должны были сблизиться с целью, в случае, если все пойдет как надо.
