На удивление в коридоре перед кабинетом, где заседала комиссия, оказалось не так уж много народу. Человек пять не больше призывников с кислыми лицами, поэтому наша троица органично влилась в их общество. На разговоры никого не тянуло, как я понял, сегодня собрали всех, кто пытался откосить. Странно, до конца года ещё было время, но я слабо разбирался в нюансах призыва, точнее вообще не разбирался. Всё, связанное с армией в прошлой жизни прошло мимо меня, да и в этой если бы не дед я предпочёл бы держать дистанцию. О чём неоднократно говорил и Тихомирову, и Сикорскому. Так что выбор отвлекающего маневра меня откровенно удивлял, но пока я решил довериться старшим товарищам.
Процесс прохождения комиссии был не то, чтобы очень быстрым, но и на месте не стоял. В дверях появлялась довольно миловидная секретарша, или кто там у военных, лет тридцати в чине прапорщика, называла фамилию, очередной призывник скрывался в недрах кабинета, чтобы минут через пять отправиться на прежнее место. Судя по грустным лицам их всех признавали годными и впереди было два года в сапогах. Хотя были и те, кто искренне хотел служить, но именно сегодня они были в меньшинстве, или скорее стоило сказать он. Крепкий парнишка, явно из деревни, вышел из кабинета сверкая белозубой улыбкой и с такой довольной мордой лица, что сразу захотелось ему врезать.
— В десант возьмут, представляете⁈ — радость из парня так и пёрла. — Я уж думал в этом году не попаду, а тут повестку прислали, ну я сразу академ брать и сюда!
— Счастливый человек, — тяжело вздохнул Каширский. — Никаких забот, никаких тревог, ни тени сомнения в глазах.
— А чего сомневаться⁈ — удивился парняга, — Я сразу после школы хотел пойти отслужить, но как раз от колхоза направление дали на механизатора ну и пришлось поступать. Зато сейчас и права на трактор есть, да и в механике волоку! Если повезёт, мехводом буду или в ремцехе, где останусь. А там не служба, а лафа!
— Вот видишь? — я толкнул в бок студента. — Люди умеют устраиваться. Так что меняй мышление. Даже в армии можно вдов на кладбище это самое.
— Чего это я на кладбище буду? — не понял прикола и обиделся Каширский. — Сам на кладбище всех это самое!
— Мне нельзя, — я грустно вздохнул. — У меня и с кладбищами особые отношения, да и подруги не поймут. Они и так меня кобелём считают, а если гулять начну и вовсе кастрируют. На всякий случай.
— А у тебя их сколько? — на меня уставились все, кто сидел в коридоре.
— Двое. — я гордо ухмыльнулся. — Умницы и красавицы. И сразу предвосхищая вопрос, друг о друге они знают и даже дружат.
— Да гонишь, — подал голос Пестемеев, до этого тихо шептавший какие-то мантры, фактически отрешившись от окружающего мира. — Так не бывает.
— Есть многое на свете друг Горацио, — протянул студент с толикой зависти. — Нет, я всё понимаю, сам бывало… но две сразу⁈
— Калинин! — от дальнейшего обсуждения личной жизни меня спас голос секретарши. — Пестемеев готовится!
Кабинет, где заседала комиссия не поражал воображение. Обычный, даже сказать типичный советский, с хреновой мебелью, больше годной на дрова, окнами с хреновыми тряпичными жалюзи и стандартными лампами дневного света, которые, впрочем, сейчас были выключены. Единственно, что отличалось от сотен таких же кабинетов в сотнях разных контор это то, как они были расставлены. Столы образовывали букву «П», где во главе сидел сам военком, а призывники останавливались в центре на отмеченном на полу месте, словно бараны на выставке, которых оглядывали со всех сторон, решая, стричь его или сразу делать шашлык.
— Калинин, Калинин, — военком в звании полковника принялся перебирать бумажки. — А вот, Калинин! Злостный уклонист! Двенадцать повесток мы тебе отправил! Думаешь, что, фамилию сменил, так мы тебя не найдём⁈
— Ничего я не получал, — я пожал плечами. — У вас ошибка какая-то. Уклоняться я не собирался, у меня бронь от предприятия.
— Ты мне сказки не рассказывай! — полковник рявкнул и ткнул пальцем в бумаги. — У нас всё записано! Тунеядец и бездельник! Ничего, армия ещё и не из таких человека делала! Что скажите, товарищи?
— Судя по результатам медкомиссии молодой человек полностью здоров, — первой отозвалась медик, листавшая справки, полученные в поликлинике. — Так что с нашей стороны нет причин на отсрочку.
— А где характеристика из школы? — закрутил головой милицейский капитан. — Да и от ЖЭКа я ничего не вижу, только от участкового.
— Да, да, и по нашей линии ничего нет, — поддержал его довольно молодой гражданин со значком комсомола на лацкане пиджака. — Товарищ Калинин, вы комсомолец?
— Конечно. — я кивнул, — в паспорте членский билет.
— Позвольте! — представитель ВЛКСМ схватил протянутые корочки. — Взносы уплачены, это несомненный плюс. А почему значок не носите?
— Так меня с постели подняли, только пару минут дали собраться, — я пожал плечами. — Я ещё раз повторяю, никаких повесток не получал.
— Да, да, мы поняли уже, — отмахнулся капитан. — Ну, что будем делать, товарищи?
