Интерес к нашему сектору вполне понятен — хоть мы свои земные разработки и публиковали, не прятали от мира, но в марсианских условиях непременно должны были появиться новые данные, и вот их пока сообщать мировому сообществу никто не спешил. Шпиону, конечно, невдомек, что там и сообщать пока нечего… Может, стоит убедить его в том, что у нас нечего ловить? Пусть отстанет на время. А я передам сообщение по соответствующим каналам, пусть его проверят.
Забавно вышло, Никольский шутливо предлагал меня к американцу подослать в качестве шпионки, а выходит… Стоп, вот это совпадение! Или он меня таким образом предупреждал?
Кому же еще предупреждать, как не ему. Потому как у нас, конечно, не каждый в КГБ работает. Но и совсем без присмотра база не оставлена. Стратегический же объект.
— Но отчего же вам близки стихи об увядании? — Крамер тем временем умело изобразил озабоченность. — Или пейзаж навевает?
— Скорее, мироощущение в целом… — почти неподдельно вздохнула я. — Энтузиазм новичка, о котором вы упоминали, — как раз хочу спросить, как вам удается сохранять подобную восторженность? Насколько я могу судить, вы все-таки несколько старше моих лаборантов…
— Секрет очень прост: перед отлетом я развелся, — усмехнулся американец. — Очень освежающее ощущение, знаете ли. Впрочем, жизнь с человеком, не разделяющим твои жизненные убеждения, тоже неплохой способ поддерживать тонус. Придает сил за счет ежедневной дозы здоровой злости. Если хотите попробовать, советую найти для этой цели какого-нибудь дремучего… как это у вас называется? Moozhik, да. Он примется доказывать, что ваше место на кухне, и будет тем самым ежедневно подпитывать ваш внутренний вулкан ненависти.
— И как вас пустили в космос? — искренне удивилась я. — Вы совершенно несносный тип.
— Я заплатил большие деньги, — Крамер наклонился так, чтобы я точно видела его лицо за бликами на щитке, и заговорщически подмигнул.
— Да, мне стоило догадаться… Ну, о вулкане ненависти, как вы поэтично выразились, мне беспокоиться нечего. Эти проклятые бактерии каждый день пытаются доказать, что мое место если и не на кухне, то уж точно не в лаборатории.
Так, наживка брошена, теперь стоит проследить за реакцией. Он должен выказать интерес, но не чрезмерный. При первом контакте лишних вопросов не задавать — может, лишь несколько наводящих.
— Я читал о вашем проекте, — американец нахмурился, припоминая. — Идея в том, чтобы создать устойчивое сообщество бактерий-экстремофилов, которое преобразует местную почву, верно?
Ого! Это он специально готовился — или просто читал наши новости?
— Да, так и есть. Бактерии ведь и в земной почве живут в сообществах. Зачастую это множество разных видов, объединенных такими тесными и сложными связями, что их впору счесть единым квазиорганизмом. Кто-то трансформирует одни элементы, кто-то — другие… Вот мы и решили самые выносливые земные штаммы собрать в команду, дать им кое-какие «бонусы» при помощи генной инженерии и отправить заселять Марс. Это гораздо перспективнее, чем пытаться засеять почву монокультурой, то есть одним видом.
Я излагала общеизвестные вещи, вплетая в речь специфические термины, чтобы понять, насколько мой собеседник знаком с темой. И он ни разу не переспросил, что значит то или иное слово. Геолог, говорите… впрочем, бывают ведь специалисты, сведущие в нескольких смежных науках?
— Как это символично, — сказал Крамер. — Как советские люди поют оды силе коллектива, так и советские бактерии лучше всего работают, когда рядом есть товарищи! Непохожие друг на друга, но объединенные одной целью.
— За символизмом — это к идеологам первого Союза, — ехидно ответила я. — Мы такой ерундой не занимаемся. Мы опираемся на законы природы и эволюции. Если коллективы и советы эффективнее, чем общество, где человек человеку волк, то, может, стоит признать нашу правоту и с точки зрения эволюции?
— Но чем же они досаждают вам, эти бактерии? — с живейшим интересом переспросил американец.
Вот теперь мне предстояла тонкая работа. Тоньше, чем стыковка контейнеров или выведение зонда на узкий выступ скалы. Выдать дозированную информацию, отвести от себя интерес и не сказать ничего лишнего…
