— Напишу, напишу! — закивал Сарбаш. — Он к нам с Кузьмой в пивняке на Главпочтамте подошел, говорит, в музее «рыжья» да «белья» много всякого! Его, после как церкви позакрывали, все туда снесли! И лежало без дела! А мы «фомкой» замок отжали, он там на сгнившей дужке болтался…
— А на Песчанку каким ветром вас занесло? — уточнил Огурцов, начавший записывать показания. И что, что красным карандашом на оберточной бумаге? Можно и переписать будет.
— Дык хотели лодку присмотреть, чтобы на днях дернуть.
— Куда дернуть? В Румынию на веслах? — скептически переспросил лейтенант. — Или в Одессу?
— Не, до Мамы никто не собирался. У Кузьмы там должников много, — простодушно продолжал «колоться» Сарбаш. — Нас морячок обещал на фарватере подобрать.
— Судно «Ред Стар-Шесть», — вдруг подал голос Кузьма. — Они на Турцию идут. Гражданин начальник, — предложил задержанный, нехорошо покосившись на подельника, — давай я этого морячка опознаю, а ты и мне «признанку» намалюешь?
— А делить как собирались? — сделал вид, что не услышал вопроса лейтенант. — Поровну или по честному?
— По жизненной справедливости, — неожиданно засмеялся сержант, и подмигнул опешившим Сарбашу с Кузьмой. — Вы же, как последние фраера, голимого фуфела набрали. Ни одной серебрухи нету. Все — посеребренное. За такое — вами только катранов кормить в проливе. — А вот насчет морячка мы с вами, гражданин Сарбаш, поговорим обязательно. Нам такие гости из будущего и даром не нужны! — добавил Александр.
Федька Брусникин, тинейджер, пилот-любитель.
Несмотря на темноту, самолет заходил на посадку, словно по учебнику. Старый механик усмехнулся. Предпоследний. Интересно, у него та же проблема, что у остальных? Усмехнувшись, Отто отправился к полосе. Красно-белая машина остановилась. Из кабины вылез пилот, за ним пассажирка.
— Гутен абенд, Отто, — поприветствовал немца Федька. — Как дела?
Механик принюхался.
— У вас всё в порядке?
— Да, а что? Остальные прилетели. Кроме Ганса. Но и он на подходе.
— А что Вы так подозрительно смотрите? — спросила Танька.
Механик усмехнулся. — Не могу при дамах. Вас там кормили?
— Да, — произнес парень. — И поили, русские очень гостеприимны. Правду дед рассказывал.
— Очень вкусно! — подтвердила девушка.
— Ладно. Значит, еда не причем. Прадеда встретил? — сменил он тему разговора.
— Встретил. Мальчишка совсем. Только одиннадцать стукнуло. А прапрадед — крепкий мужик. Меня одной рукой сломать может!
— Только Фридрих им представляться не стал, — наябедничала Танька.
— Может, и правильно, — задумчиво сказал Отто, — у них своя жизнь, у нас своя. Вполне реально не мешать друг другу. Вон, кстати, и Ганс.
— Дождемся, пожалуй, — сказал Федька. — Интересно, как их встречали.
Даже в свете аэродромного освещения было видно, что машина чуть дергается. Словно у пилота сильно дрожат руки. «Странно, — подумал Брусникин, — Ганс, конечно, дубина редкостная, и скотина, если честно, но пилот хороший. Напился, что ли?» Однако, пьяный или трезвый, но сесть пилот сумел без особых эксцессов. Тройка встречающих подошла к машине. Дверь распахнулась, и Ганс пулей пролетел в сторону административного здания.
— Чего это он? — удивилась девушка.
И тут же сморщила нос: волна не самого приятного запаха дошла до носов всех троих.
— Еще один, — усмехнулся Отто. — Я думал, их там отравили. Но вас тоже угощали, верно?
— И еще как! Чего только не было!
— То есть, их не отравили.
— А что, остальные все такими вернулись? — уточнил Федька.
— Поголовно, — рассмеялся механик. — Крылья в крестах, задницы в дерьме. Извините, фройляйн.
— Ничего, — отмахнулась девушка, — но почему?
— Я думаю, — глубокомысленно заметил Федька, — что запах свежей краски наложился на что-нибудь из натуральных продуктов и дал такой эффект. Во всяком случае, так я напишу в Интернете. Мы единственные летели на не перекрашенном самолете, и с нами всё в порядке.
— Может, даже продукты совсем не причем, — усмехнулся Отто. — Одной краски хватило. Хорошая версия.
Танька повертела головой, глядя то на одного, то на другого собеседника.
— Это что за приколы?
— Почему приколы, — с искренним изумлением спросил Федька, — рабочая версия случившегося. Тебя не устраивает? Представляешь, иначе завтра эти придурки будут орать, что их отравили.
— Устраивает, — согласилась Танька. — Слушай, давай не будем ждать, когда он подотрется? Поехали! Ты еще хотел к деду Степану заехать.
— Верно. Ауфвидерзейн, Отто.
— Ауфвидерзейн, Фриц.
Мотоцикл, ревя мотором, мигом домчал путешественников до дома старших Брусникиных. На этот раз Федька ворвался еще шумнее, чем обычно.
— Дед! Ты не поверишь! — с порога заявил он.
— Ты слетал в СССР, — спокойно сказал Степан Андреевич. — И тебя там никто не съел.
— С тобой неинтересно, — сделал вид, что надулся Федька. — Ты всё знаешь заранее.
— О вашей дурацкой акции весь день болтают по телевизору. И как тебе летать на машине с фашистскими крестами?
— Мы… — начала Танька.
Федька жестом оборвал подругу, посмотрел в глаза деду и, не смущаясь присутствия Таньки, произнес:
