— Ну, море переплыть это Лизок запросто. На раз-два! Идиоту какому по морде съездить — тем более, это и Дашке по силам. Бандюганов недоношенных разогнать вдвоем — тоже не проблема. За банки и гостиницу — значит, очень надо было. А вот насчет трупов, это ты капитан, хватанул! Не будет Лизонька никого убивать. Она девушка нежная, это занятие не любит. Так справится. В общем, пошли встречать!
— Идти никуда не надо, — пояснил сотрудник госбезопасности. — Поезд подадут к этой же платформе. Собственно, уже подают. Иначе, мы бы давно бежали на другой путь.
— Что ей грозит? — задал Егор наиболее важный в данный момент вопрос.
Капитан усмехнулся:
— Ничего вашей жене не грозит. Сотрудник признал свою вину в инциденте. Турция требовала выдачи. НКИД ноту игнорировал. Говорят, сам товарищ Сталин сказал: «Такие кадры могут решить всё!» В общем, как и с Вами. В распоряжение НИИЧаВо.
— В распоряжение чего-чего? — не понял Санек.
Капитан пожал плечами:
— Новый наркомат. Иновременных инноваций…
Он замялся, видимо забыв дальнейшую расшифровку.
— Чародейства и волшебства, — закончил Лешка. — Вполне подходящее название для дурдома, куда собирают таких, как мы! Эти кадры могут такого нарешать!.. Егор! Ты куда?!
А Егор уже бежал вдоль остановившегося поезда навстречу радостно орущей «Папа!» Дашке. Нет, уже стоял, держа дочку на левой руке, а правой обнимая уткнувшуюся ему в грудь плачущую жену.
Лиза тихонько всхлипывала и негромко бормотала:
— Я знала! Знала! Знала, что ты меня никогда не бросишь! Обязательно найдешь, что бы ни случилось! Знала!
Дашка, уцепившись правой рукой за папину шею, левой гладила маму по голове, приговаривая:
— Мам, не плачь. Вот же папа здесь. Не плачь, мам!
Лиза всхлипнула еще раз, подняла голову и еле слышно шепнула Егору:
— Я из Турции такое платье привезла! Закачаешься!
И счастливо рассмеялась.
Ефим Осипович Фридлендер, нарком «НИИЧаВо»
— Товарищи! — нарком оглядел зал.
Собралась большая часть наркомата. Если быть точным, в просторном зале присутствовали все граждане СССР, родившиеся во второй половине двадцатого века. Иновременцы, неперемещенцы и тому подобное. Терминов придумали много, но с одним удобным и универсальным словом для обозначения людей из разных временных эпох пока еще не определились. Ни для «предков», ни для «потомков». Придумают ли, еще вопрос.
Пройдет несколько месяцев, может, несколько лет, и это понятие станет просто не нужным. Союз перейдет на всеобщую систему летосчисления. Паспортистки недрогнувшей рукой будут заполнять новую графу «год рождения», не обращая внимания на несоответствие разницы между написанной цифрой и реальным возрастом гражданина. Впрочем, паспортисток и раньше не особо беспокоили несоответствия. Но и куда более образованные товарищи, составляя биографии выдающихся деятелей современности, не погрешат истиной, сообщая следующее: «…родился в 1938 году, в 2024 году, в возрасте семнадцати лет…». Биографии, конечно, будут писать позже, но это уже детали. Всё новое раньше или позже становится привычным. «Предки» надежно перемешаются с «потомками». А лет через семьдесят, и ни тех, ни других не станет даже формально. Сейчас же они еще не едины. И от этого появляются проблемы, которые приходится решать в узком кругу. Вот и сегодня в конференц-зале НИИЧаВо нет ни одного «предка». Даже вездесущая Ирка не проникла. Собственно, Фима сам ее попросил и объяснил, в чем дело. А умница Ирка согласилась. Проблему, стоящую на повестке дня «потомки» должны решить сами.
— Товарищи, — повторил Фридлендер. — Мы собрались, на первый взгляд, по несерьезному поводу. Но только на первый взгляд. Так получилось, что мы, люди двадцать первого века оказались в стране, переброшенной из середины двадцатого. Кто в этом виноват — мы так и не узнаем. Но, сами понимаете, что это совсем не главное. Важнее другое. Каждый из нас мог выбрать, жить на Родине, или уехать в другие, современные нам страны, с привычным положением дел, со знакомой жизнью. И каждый из нас выбор сделал. Здесь сегодня только те, кто выбрал Советский Союз. У каждого свои причины выбора. У кого-то высокие и благородные. У кого-то совершенно житейские. Возможно, у кого-то и весьма некрасивые. Но все мы вернулись в СССР и собираемся здесь жить! И надеемся, что наша помощь поможет нашей Родине, на семьдесят лет отставшей от всего мира. Но кроме нас, здесь живут и другие люди. Которых, кстати, намного больше, чем нас. Те люди, которые жили здесь раньше. Которых мы зовем «предками», и это правда, ибо предки каждого из нас в их числе. Люди, которым мы пришли помогать!
Фима сделал вынужденную паузу. Привычки готовить речи заранее, у него не было. Тем более, никогда не читал по бумажке. Живой разговор найдет более удобный путь к сердцу, нежели казенные фразы, которые и сам выступающий не может запомнить. А то, что иногда приходится останавливаться, чтобы собраться с мыслями — не страшно. Зато ни один, самый каверзный вопрос не застанет врасплох, не выйдет за пределы обозначенного русла. Ведь его нет.
