Начальник строительства начал суетливо смотреть в услужливо развернутый перед ним ситуационный план, в конце концов ему подсказали, что это, и он бодро ответил.
– Трансформаторная подстанция главной насосной станции.
– Какова должна быть готовность на сегодня?
Несколько человек начали листать бумаги, и начальник строительства наконец доложил.
– Должны монтироваться трансформаторы.
Ванников тут же посмотрел на начальника Управления оборудования.
– Где трансформаторы?
Тот быстро пролистал свои бумаги.
– Прибыли, и уже на складе все три. В пути четвертый – запасной.
– Кто за это отвечает?! – Ванников указал пальцем на котлован.
Робко выступил из толпы полненький инженер в очках и затарахтел оправдывающейся скороговоркой.
– Начальник 17-го стройучастка инженер Абрамзон.
Товарищ Ванников, я не виноват, что я могу сделать?
– Где фундаменты, где здание?! – рыкнул Ванников.
– Я каждый день даю заявки, и каждый день одно и то же: леса на опалубку нет, арматуры нет, транспорта нет.
А теперь Абрамзон виноват!
– Где лес? – Ванников повернулся к начальнику Управления снабжения.
– Товарищ Ванников! – снабженец, давно привыкший, что на него всегда вешают всех собак, спокойно открыл журнал на нужной странице и доложил. – На складах более 7 тысяч кубов только доски. Мы прибывающий лес уже за забором складываем.
– Арматура?
– На складах 11 тысяч тонн черного проката, периодичка есть всех марок, – полистав журнал, так же спокойно доложил снабженец.
– Пропуск! – скомандовал Ванников Абрамзону.
На стройке работали как вольнонаемные работники, так и заключенные, поэтому стройка была зоной, входить в которую и выходить из которой вольнонаемные могли только по пропускам. Абрамзон вынул и протянул Ванникову пропуск, не понимая, зачем он такому высокому начальству.
Ванников тут же отдал его пропуск стоящему рядом полковнику из охраны зоны и распорядился.
– Поселите его вместе с заключенными! – а затем повернулся к Абрамзону. – Это ты раньше был инженер Абрамзон, а теперь ты Абрам в зоне, и будешь в зоне, пока не введешь готовность объекта в график!
– Это незаконно! – попытался протестовать Абрамзон.
– Иди работать!! – зло рявкнул Ванников.
Берия сделал свите жест рукой, чтобы она приотстала, и отошел вместе с Ванниковым. Он не собирался отменять его распоряжение, поскольку Ванников сам его к вечеру отменит, все же закон есть закон. А шутка его была удачной и благодаря этому она немедленно распространится по стройке и произведет необходимое воспитательное впечатление.
Просто Берия не считал, что исправить положение можно только наказанием очковтирателей.
– Борис Львович! Твоя манера руководить, безусловно, имеет определенное воспитательное значение, но ты же видишь, что этот Абрамзон не одинок, – по всей стройке бросающийся в глаза беспорядок. Дело здесь не в этих аб¬ рамзонах, кстати, нет сомнений, что он не врет и, безусловно, заявки на лес и арматуру подает. Дело в руководстве стройкой.
Здесь сейчас работает 45 тысяч строителей, а нынешние руководители стройки не имеют опыта организации такого объема работ. Ждать, пока они этот опыт приобретут, мы не можем. Здесь нужны уже готовые асы, здесь нужны лучшие строители страны. Прежде всего, начальник строительства.
Берия вопросительно посмотрел на Ванникова.
– Вы имеете в виду Царевского? – с полуслова понял Ванников, о ком речь.
– Он построил Горьковский автозавод и Нижнетагильский металлургический комбинат. Построит и плутониевый завод.
– А главным инженером кого?
– Мы строим и завод и город одновременно, тут был бы хорош архитектор-практик. Думаю, что здесь нужен Сапрыкин.
– Да, лучше его трудно кого-либо вспомнить.
– Я с ними обоими лично переговорю. Идем-ка в контору.
Из всей совокупности проблем следовало, что разделение изотопов урана – проблема, решение которой будет более длительным, нежели получение плутония, и это требовало на этом первом этапе сосредоточить усилия на том, от чего можно было получить эффект в первую очередь, – на плутониевом комбинате. Поэтому Ванников находился в Челябинске-40 почти безвыездно, особенно в ответственные пусковые моменты, да и Берия вынужден был приезжать туда не один раз, хотя ему, возглавлявшему не только атомный проект, но и топливно-энергетическую, и нефтяную отрасли, покидать свой командный пункт в Москве часто или надолго было невозможно.
Так в конце ноября 1947 года они сидели с Ванниковым в строительном вагончике после окончания очередного неутешительного совещания. Все уже вышли, оставив дверь открытой. На улице моросил мелкий холодный и унылый дождь, и настроение руководителей атомного проекта было под стать ему. Из вагончика выветривался папиросный дым, на дощатом столе стояли консервные банки с окурками, лежали строительные планы и чертежи. Теперь проблема была не в руководителях строительства, а в руководителях будущего завода, которые были ранее назначены и теперь обязаны были принимать и вводить в эксплуатацию уже построенные объекты, но делали это недостаточно хорошо.
– Славский в роли директора завода не тянет… – задумчиво констатировал Берия.
