– Дорогой Никита Сергеевич! Можете быть уверены, что я лично вам буду предан, как собака. Я сделаю все, что вы прикажете, только пальцем пошевелите!
– Не мне, а партии нужно быть преданным, – нарочито назидательно поправил Хрущев.
– Конечно, но вы для меня, дорогой Никита Сергеевич, и есть партия, – Игнатьеву было не до гордости, и он решился на откровенное низкопоклонство.
– Хорошо, – тоном этого «хорошо» Хрущев показал, что низкопоклонство оценено. – С ленинградцами вы не были связаны, в Ленинграде не работали, будем считать, что товарищ Пономаренко проявил излишнюю бдительность, а вы, товарищ Игнатьев, проверку прошли.
Игнатьев сначала не поверил сказанному, но потом лицо его просияло, он быстро перегнулся через стол и схватил Хрущева за руку.
– Благодарю, дорогой Никита Сергеевич, благодарю.
Век буду помнить, и вы никогда об этом не пожалеете.
– Хотелось бы! – выдернул свою руку Хрущев, брезгливо боясь, что Игнатьев ее поцелует. – Думаю, товарищ Игнатьев, что вы засиделись в секретарях этого никчемно188 го бюро, думаю, что вас надо выдвигать. Как вы смотрите, если мы выдвинем вас в заведующие отделом ЦК по контролю за советскими и партийными органами? Будете глазами и ушами партии, будете наблюдать за всеми партийными и советскими руководящими работниками. Справитесь?
– Дорогой Никита Сергеевич! Я буду вашими глазами и ушами… – мгновенно понял Игнатьев, что от него требуется.
Хрущев усмехнулся и одобрительно подумал: «Сообразительный, сукин сын!», – после чего пообещал.
– Хорошо, я переговорю с остальными секретарями ЦК и попробую убедить их в полезности вашего перевода на эту должность.
В апреле 1950 года секретариат ЦК ВКП(б) решил ознакомиться с состоянием дел по созданию термоядерного оружия, и Берия по просьбе ЦК созвал у себя в кабинете небольшое совещание, на котором Курчатов и Тамм начали знакомить с этим вопросом И.Д. Сербина, заведующего отделом ЦК, курировавшего оборонную промышленность.
Поскольку И.Е.Тамм был теоретиком в группе ученых, создающих в СССР термоядерное оружие, то вводить Сербина в курс дела начал он.
– Видите ли, товарищи, чтобы провести термоядерный синтез, то есть взрыв водородной или, точнее, термоядерной бомбы, нужна обычная атомная бомба, плутониевая или урановая, в качестве, так сказать, детонатора, и смесь изотопов водорода – дейтерия и трития. Тритий нестабилен, его период полураспада всего 8 лет, поэтому в природе, например, в воде, он существует в очень незначительных количествах.
Тритий можно производить в атомных реакторах, работающих на обогащенном уране, однако у нас в СССР таких реакторов еще нет, и только 28 января этого года Правительством поставлена задача по их сооружению. Само собой понятно, что за короткое время, скажем, за 2-3 года не удастся наработать сколько-нибудь значительное количество трития.
Мало этого, при нормальной температуре дейтерий и тритий – это газы. Их для термоядерной бомбы нужно сжижать, и они в самой бомбе требуют особого хранения при очень низкой температуре. Смесь дейтерия и трития нужно поместить в криостат, то есть в сосуд с двойными стенками, между которыми вакуум, этот сосуд погрузить в жидкий гелий, находящийся в таком же криостате, а тот, в свою очередь, погрузить в криостат с жидким азотом. Все эти газы будут испаряться, поэтому их надо улавливать и снова сжижать.
Поэтому в устройстве водородной бомбы нужна и криогенная, то есть, холодильная техника, причем, непрерывно работающая. – Тамм пытался объяснить проблему, используя наиболее общедоступные понятия.
– И сколько же такая бомба должна весить? – спросил Сербии.
– Трудно сказать точно, но мы полагаем, что до ста тонн, может быть, если удастся облегчить криогенную технику, то тонн 80.
– Сейчас самые мощные стратегические бомбардировщики поднимают до 5 тонн, а если летят на небольшое расстояние – то до 10. Как вы собираетесь эту бомбу довезти до противника? – удивился Сербии.
– Наш молодой и талантливый сотрудник Сахаров предлагает погрузить ее на судно, это судно подвезти к берегам Америки и там взорвать. Но наши адмиралы не хотят рассматривать это единственно разумное предложение, мы полагаем, что ЦК должен был бы оказать на адмиралов влияние в этом вопросе, – решил воспользоваться случаем Тамм.
– Почему адмиралы против? – спросил Берия.
– Демагогия! – щегольнул модным тогда словом Тамм. – Контр-адмирал Фомин, с которым Сахаров по этому вопросу встречался, демагогически заявил: «Мы, моряки, не воюем с мирным населением».
– Да, – язвительно подтвердил Берия, – образ мыслей военных моряков сильно отличается от образа мыслей мирных ученых.
– Но другого выхода нет! – запротестовал Тамм, хотя и понял сарказм Берии. – Это прекрасная бомба, но ее эффективнее всего применять по скоплениям людей.
Тамм очень боялся, что из-за невозможности военного применения водородной бомбы по военным целям, ЦК прекратит эту работу и они с Сахаровым останутся без хорошо оплачиваемых должностей.
