Несмотря на скромное звание полконика, Игорь Пантелеевич Гордомыслов, занимал должность начальника первого отдела в штабе Свердловского Военного Округа. И, пользуясь этой, если можно так выразиться, привилегией, имел весьма немаленькое влияние.
Так что, сняв трубку внутреннего телефона, он позвонил в политуправление и его начальнику назначил встречу в кабинете генерала Василия Ивановича Чепранова. Которого, то и в шутку, то ли всерьёз, подчинённые за глаза называли «Чапаем».
А Семён Яковлевич, несмотря на то, что был членом коммунистической партии и стопроцентным атеистом, шумно выдохнул и, с явным облегчением, перекрестился.
— Ну, теперь повоюем! — Ни к кому конкретно не обращаясь, глядя в пространство невидящими глазами, тихо заявил он. И, спохватившись, попросил секретаршу. — Варвара Ильинишна. Позвоните, пожалуйста, в буфет. Пусть приготовят порций двадцать чая. Ну и сушек, или печенюшек каких-нибудь.
Столовой в Доме Офицеров не было. Но, как и положено заведению такого уровня, здесь имелся довольно-таки неплохой буфет. Обслуживающий посетителей во время разнообразными и многочисленный, проводимых мероприятий. А в будние дни, позволявший перекусить работникам ДОФа и участников многочисленных кружков художественной самодеятельности.
— Всё в порядке, товарищи! — Вернувшись на своё рабочее место, бодренько сообщил ожидавшим в кабинете незваным гостям Стрелочников. И, словно от этого зависели, как минимум, судьбы мира, торжественно заявил. — Чай скоро принесут! А пока… — Тут Семён Яковлевич, добрался до стола и, усевшись в давно и по праву занимаемое им и ставшее таким любимым кресло, невинно поинтересовался. — Расскажите, пожалуйста, что привело таких больших людей в нашу скромную обитель?
Гости переглянулись и, наконец, как инициатор этого спонтанного мероприятия и, по совместительству, главное заинтересованное лицо, слово взял директор Свердловской филармонии, Самуил Исаакович Кацнельсон.
— Вы воспитали хорошие кадры, Семён Яковлевич. — Осторожно и, можно сказать, издалека, начал, если можно так выразиться, «главный музыкант города». — И, как и положено, глубокопродуманному и очень, очень хировыделанному представителю богоизбранного народа, вкрадчиво продолжил. — Но, на мой непросвещённый взгляд (тут Самуил Исаакович явно лукавил и, подчёркивая свою значимость в музыкальной жизни Свердловска, таким вот ненавязчивым образом напрашивался на завуалированный комплимент) этот, найденный вами необработанный бриллиант, требует профессиональной огранки… — Тут Самуил Исаакович окинул взглядом пришедших с ним, больших и не очень чиновников и, увидев одобрительные кивки, воодушевлённо продолжил. — А где, как не в нашей родной, Свердловской филармонии, это можно сделать с наибольшей эффективностью и, не побоюсь этого слова, открывающим весьма неплохие перспективы, результатом?
«Принесла ж тебя на мою голову, морда жыдовская». Неприязненно подумал отчего-то начавший раздражаться Семён Яковлевич. И, хотя и сам принадлежал к числу сынов племени Израилева, очень чётко проводил грань между утончёнными и интеллигентными евреями, к коим причислял себя сам, и такими вот… Бесцеремонными и нахрапистыми, он нисколько не боялся этого слова, жЫдами.
Пишущимися через «Ы». Которое, это самое «Ы», после «Ж» и «Ш», в очень недалёком прошлом, писали поголовно и повсеместно. И, согласно, то ли правде а, может быть, просто историческому анекдоту, заменили на «И» из-за того, что эту орфографическую ошибку, с завидным постоянством делал «Отец народов», «Лучший друг советских пионеров» и простой советский генералиссимус, товарищ Сталин.
Ведь, согласитесь… Не может ТАКОЙ человек ошибаться. Вот и подсуетились чиновники в министерстве образования. И, во всех без исключения, учебниках русского языка появилось незыблемое правило. Согласно которому, «жЫ» и «шЫ», весь советский народ дружно начал писать через эту самую, тоже, в общем и целом, очень красивую и вполне себе информативную, букву «И».
Что, кстати говоря, прямо и недвусмысленно указывает на преимущество современного, советского строя перед всякими там капитализмами или, тем более, империализмами. А так же верность идей, провозглашаемых нашей родной и любимой, всеми без исключения, советскими людьми, Коммунистической Партией.
Ведь, всем известно, что Российская Императрица Екатерина Вторая, в слове из трёх букв, умудрялась делать ажно целых четыре ошибки. И, со свойственной всем правящим особам, незамутнённой излишним интеллектом прямотой, вместо «ещё», просто и незатейливо писала «исчо».
Но, жидковата оказалась монаршая плесень! И ни у кого из придворных лизоблюдов не хватило твёрдости духа и пресловутой «дворянской смелости», внести изменения в учебники!
А вот наши современники — смогли!
Что, как уже упоминалось выше, неопровержимо указывает на преимущество, ведущего к полной победе Коммунизма, социалистического строя!
