Вася было направился вниз и я, дабы на мозолить глаза начальству и я, чтобы не дай Создатель, не спровоцировать ещё какой-нибудь приступ нездорового энтузиазма деятелей славной советской прокуратуры, торопливо двинулся следом.
Пройдусь, ноги не отвалятся. Заодно и ещё раз убежусь, что балконная дверь на четвёртом этаже действительно открыта.
А врезавшаяся в память картинка — не плод моего воспалённого воображения и попытка выдать желаемое за действительность.
Хотя, даже если и заперта то, отковырять штапик или отколупать оконную замазку и вынуть стекло и потом сделать как было, гораздо легче, чем ломать дверь и, тем самым, портить чужое имущество. И, как уже говорил, наносить вред имиджу работникам советской милиции.
Но тут на третьем этаже снова отворилась дверь и на лестничную площадку выглянула вездесущая и, как начинал подозревать, всезнающая, Марфа Ивановна.
— А Грумлёвых нету. — Как ни в чём не бывало, информировала она. И, словно это имело хоть какое-нибудь значение, выдала подробности. — Оба на работе, а дочка ейная в муз училище учится.
Сверху раздалось аж четыре тяжких вздоха а я, даже не оборачиваясь, очень ярко представил, как у прокурорских, участкового и Викеньтьевича, дружно закатываются глаза.
«Да уж… Тяжела ты, милицейская служба». — С иронией подумал я. — «Да и работа офицеров юстиции, тоже не мёдом намазана».
Правда, оборачиваться не стал. Ибо, обладая вполне себе развитым воображением, очень хорошо представлял кислые и унылые, словно они отведали лимона, лица старших по званию.
А, вместо этого, остановился напротив Марфы Ивановны и вежливо поинтересовался.
— Скажите, пожалуйста, а у вас отвёртка есть?
— Есть, как не быть. — Моментально ответила через чур бодрая пенсионерка. И тут же, словно я просил у неё, как минимум ключи от квартиры, где деньги лежат, подозрительно уставилась на меня. — А тебе зачем?
Не желая вдаваться в подробности а, самое главное, вызвать очередной виток старческого маразма, сопровождаемый потоком словоизлияний, я молча сделал витиеватый жест и многозначительно кивнув вверх, намекая на, как в прямом, так и в переносном смысле, вышестоящее начальство.
Мол, «большим людям понадобилось». И не нашего, маленького и незначительного ума дело.
— Счас принесу. — Буркнула проникшаяся важностью момента труженица неспяще-бдящего фронта. И, в очередной раз скрываясь в своей квартире, скомандовала. — Жди здесь!
Спрашиваете, зачем привлёк лишнее внимание этого «шерлок холмса в юбке»? Или, скорее, «мисс Марпл свердловского разлива». Так ведь, всё равно, никуда б от её, назойливого и, если честно, немножко раздражающего внимания, было не деться.
А так… Сделав её, если можно так выразиться, причастной к тайне и даже невольной соучастницей, оказавшей посильную помощь в проведении оперативно-следственного мероприятия я, очень на это надеюсь, таким вот, незамысловатым способом перетянул бабку на нашу сторону и приобрёл верного союзника.
Общее дело сближает, правильно? А тем более такое, как выведение на чистую воду надоевшего и набившего всем оскомину, подъездного пьяницы. К тому же, имевшего наглость одолжить у честной и совсем не богатой женщины три рубля и уже месяц как забывающей вернуть долг.
Кстати, надо будет вытрясти из Пескаря этот злополучный трояк. А, ежели в его пустых и дырявых карманах денег не окажется, просто отдать из своих.
Благо деньги, «спасибо» в кавычках так рано и, не без моей помощи покинувшему этот бренный мир Аркадию Трофимовичу, у меня имеются.
Мне пустяки, а бабушке будет приятно. Да и образ творящей самоуправство милиции сразу сменит совершенно другая картинка.
Где молодой, но уже твёрдо знающий, что такое настоящая справедливость, младший лейтенант, всегда готов прийти на помощь обиженным наглыми пропойцами советским пенсионеркам.
Отвёртка, с наказом непременно вернуть, была вручена. И я, снова поднявшись на пятый этаж, отодвинул от перил приставную лестницу и с задумчивым видом уставился на висящий на густо замазанных несколькими слоями масляной краски петлях, слегка побитый ржавчиной, амбарный замок.
Собственно, для меня, сорвать эту, так называемую «преграду» не представляло никакой сложности. Лёгкое движение руки, сравнительно небольшое усилие и…
Хрясь! Тресь!…грубо сделанная металлическая конструкция у меня в ладони. Путь наверх свободен, а в головах всех присутствующих появляется небольшая такая зарубочка. Мол, товарищ младший лейтенант, немножечко «не такой как все». То есть, обладает несколько выделяющимися из общего ряда физическими возможностями и вообще…
Особо опасен, так сказать и, в случае задержание, не возбраняется открывать огонь на поражение.
Короче, следуя мудрым заповедям воспетого Бабелем Бени Крика я, «умеющий считать до десяти», как и положено здравомыслящему молодому человеку, живущему не одним днём, а мудро и рассудительно думающем о будущем, предпочёл «остановиться на семи».
