В котором я, вместе с молоденькой девушкой, по виду почти ровесницей, и маленькой девочкой, выглядевшей лет на пять, скорее попадающей под определение «карапузька», участвуем в какой-то, совершенно нереальной и показавшейся фантастической, спасательной операции.
Пахнет гарью, всюду мелькают сполохи тут и там разгорающихся пожаров. Иногда но, к счастью не рядом, а где-то вдалеке, слышатся автоматные а, возможно, пулемётные очереди. Мимо меня проходят толпы испуганных людей. Тащащих скарб, ведущих рядом а, кое-кто взяв на руки или посадив на закорки, неспособных передвигаться самостоятельно детей.
И эта, явно попадающая под определение «беженцы» масса народа смотрит в мою сторону с отчётливо выраженным страхом. Кое кто с недоверием но, практически, да что там, абсолютно все, взирают на меня с затаённой надеждой.
Проходя мимо, люди куда-то исчезают. Но, как ни странно, это, поистине волшебное и никак не могущее быть рядовым событие, не вызывает ни у кого удивления, вопросов или же неприятия.
Я понимаю, что по какой-то, неведомой и загадочной для меня причине, являюсь ключевой фигурой происходящего. Здесь и сейчас всё завязано на меня.
Не спрашивайте почему, и откуда вообще в моей перегруженной бестолковке взялось это странное знание. Просто, так было и я, несмотря на нереальность приснившегося, полностью в это верю.
Спасающиеся от неведомой мне напасти люди продолжают идти. И тут, не то, чтобы далеко но, и не очень-то близко, сверкает ослепительно яркая вспышка. Потом раздаётся звуковой удар.
А я, видя поднимающийся на фоне зарева столб «ядерного гриба» и понимая, что не смогу спасти всех, хватаю, но почему-то совсем не руками, а какими-то странными, невесть откуда появившимися, «силовыми отростками» своих девочек и предпринимаю отчаянную попытку шагнуть за, разделяющий жизнь и смерть, невидимый барьер.
И, судя по тому, что сейчас жив и, тьфу-тьфу-тьфу, не считая потерявшей память круглой и теперь наголо остриженной части тела, практически здоров, перемещение прошло удачно.
Неясно было, куда же подевались все остальные люди. Так же, как и обе, казавшиеся такими родными и близкими девчушки. Которые, кстати, пару раз уже посещали мои сновидения. Но, так как события и образы в прошлых снах не были столь трагичными, я списывал их на плод разгулявшегося воображения и олицетворение тайных надеж.
Словно, именно так я представлял своё будущее. Именно такую девушку хотел видеть рядом с собой. А мелкая, скорее всего, бывшая чьей-то младшей сестрёнкой, ничуть не портила картины. А, наоборот полностью и весьма гармонично вписывалась в «ту» парадигму мира и являлась неотъемлемой частью нашего счастливого трио.
— Взво-од, стой! Р-разз-два!
Поданная муштрующим нас ефрейтором команда выдернула меня из странных и заставивших тревожится воспоминаний.
Так что я, возвращаясь к реальности быстренько потряс головой. И мы, «умиротворённые» до опупения и очень счастливые от того, что шагистика (ну, по крайней мере на сегодня) наконец закончилась, дружно и облегчённо вздохнули. А потом, повернулись в указанную сторону и, судя по заданному азимуту, двинулись в столовую.
Симбионт же, в фоновом режиме отслеживающий физическое и душевное состояние реципиента, отметил «весьма положительную динамику». И, удовлетворённо «поставив галочку», сдала вывод, что в армию они отправились не зря. А ночная попытка достучаться до наглухо закрытого сознания хозяина, под воздействием отупляющей и, как оказалось, действующей на носителя гипнотически шагистики, дала очень обильные плоды.
Ну, по крайней мере, пик завуалированной мыслительной активности и всплеск эмоций, наконец-то заставили того задуматься. И, наконец-то, принять к сведению передаваемую информацию и чуть-чуть приоткрыть завесу воспоминаний.
И действительно… В последующие за крушением поезда и полученной травмой две с половиной недели, всё делалось практически бегом.
Ускоренная адаптация. Поступление на службу в милицию. Создание ансамбля и «написание», в кавычках", подопечным прекрасных и так понравившихся людям песен. Не говоря уже о череде успешно раскрытых преступлений, подготовке к турниру по боксу и участию в соревнованиях.
Ну, а внезапный арест, последующее водворение в ИВС и побег оттуда, и вовсе не оставляли квазиживому организму надежды. На то, что реципиент когда-нибудь и хоть что-то вспомнит.
Ведь жизнь нелегала, скрывающегося от правосудия и, в связи с тяжестью инкримируемых хозяину преступлений, а так же вполне вероятное объявление во всесоюзный розыск, вряд ли могли оставить время для случайно получившегося раскрепощения сознания. И принятия к сведению, до сих пор тщетно внедряемых в буйную и безбашенную голову носителя, жизненно необходимых для возвращения в Содружество, образов.
Армия же, где по большому счёту, солдату и думать-то особо не о чем, оказалась именно той «тихой гаванью», где им обои самого начала следовало быть.
