Да известно, чего ты хотел, дядя, подумал я. Вот что с тобой теперь делать? Пальцем в тебя пулять заморишься: с теми, кто пьян совсем в зюзю, наш электронный гипноз работает не лучшим образом — не может, видать, пробиться сквозь хмельной туман в голове.
Поэтому я вечернего своего собеседника перебил.
— Смотрите, кто это там? — моя рука указала туда, где из малиновых кустов и глубоких вечерних теней как раз соткалась фигура.
Фигура потопталась на месте и теперь уверенно направлялась к нам, обрастая на ходу подробностями: костюм, галстук, зачёсанные наверх волосы с сединой, очки.
— Ого, ничего себе, — прошептал я, и испуг в голосе получился как натуральный. — Не, я лучше пойду.
Фигура приближалась, и хмельной мой собеседник встревоженно всматривался в её лицо.
— Да, товарищ, вы можете быть свободны, — проговорил подошедший, и я не мешкая отступил за дерево.
Соседский Петрович наблюдал за новым персонажем и глаза его всё больше лезли из орбит. А персонаж приблизился к нему вплотную и уставился на него в упор сквозь стёкла очков.
— Что же это вы, гражданин, — строго произнёс человек в пиджаке, и лохматый человек без пиджака отступил на пару шагов вглубь своего двора. — В то время, когда вся страна должна сплотиться для того, чтобы снова преодолеть, а вы тут — злоупотребляете?
Алкоголический сосед Серёгиных родителей отступил ещё на два шажка.
— Юрий Владимирович, это… это вы? Ох ты ж… Понимаете… Да вы заходите, заходите…
Фантом Ю. В. Андропова посмотрел на него с укором и величественно протиснулся в щель между калиткой и заборным штакетником.
— В наши дни рабочий класс и интеллигенция должны как никогда, — сурово помахал правительственный псевдо-человек у своего собеседника перед носом строгим поучающим пальцем. — Производственная дисциплина! Экономика должна быть!
Петрович растерянно отступал под напором этих неочевидных аргументов.
— Скажите, — промямлил он, вклинившись в паузу между фантомскими тирадами, — а вы вот так с каждым, кто…
— Естественно, — заверил пиджачный и строгий Андропов. — Потому что Политбюро ЦК КПСС и Президиум Верховного Совета. Партия и правительство. И конечно весь советский народ!
Петрович заворожённо внимал, фантом взял его под руку и повёл куда-то в сад.
— Продовольственная программа, — убедительно объяснял он. — И международная напряжённость. А также эскалация гонки вооружений. Но и вредное воздействие куриных яиц на организм человека — вы это понимаете, я надеюсь?
Дальше я слушать не стал и, натянув детскую внешность, побежал к дому. Создавать фантома члена правительства было, возможно, чересчур, но ничего, пускай. По-настоящему гонять пьяниц этот человек в строгих очках будет, кажется, в чуть другие времена, немного позже, ну да ладно. Как считает мой напарник Федя, плюс-минус десять лет — не погрешность.
Я постучался в дом Серёги, и там меня ждал неприятный сюрприз. На стук вышла Серёгина похожая на Нину из «Кавказской пленницы» мама — и сообщила мне, что их семья приболела. У всех, мол, болит голова, так что мне лучше провести вечер где-то в другом месте. И, судя по уставшему виду, симпатичная эта женщина меня не обманывала. Отчего болела голова у Серёгиных мамы с папой, мне было вполне понятно: переписывая им память вручную, Федя совсем замучил бедных людей. Но вот что случилось с Серёгой? Его мозги я прочистил быстро и, по идее, безболезненно. Не иначе, Серёгу «заболели» наши зелёные противники — с целью, понятное дело, не допустить меня в его комнату. Серёга в этой схеме был человек ключевой: исчезнув из его головы, игра настольный хоккей исчезнет также и из всей истории советского детства.
Применять электронный гипноз, опасаясь совсем угробить этой семье здоровье, я воздержался. Оставалось ждать утра.
Возвращаясь к фургону, я заметил ещё одно неприятное обстоятельство. Вернее, я это обстоятельство обонял, причём уже издалека. Возле фургона побывал Серёгин кот Батон, причём побывал недавно — может, он специально выглядывал меня и потом постарался как раз к моему возвращению. Он оставил на металле фургона знак своей ко мне антипатии. В вечернем воздухе витал ароматический букет из обиды и неизбывной животной ярости такой концентрации, что на минутку мне стало жутковато.
Ночью Федя, колдуя над приборами, восстанавливал людям испорченное самочувствие. Я, в свою очередь, покопался в Серёгином биополе, обнаружил инопланетный вирус и удалил его, подкорректировав заодно защиту, чтобы зелёные поганцы больше ничего пацану не инсталлировали. Потом поискал игру хоккей и убедился, что об этой игре мало кто помнит уже в пределах области.
Да, дела были хуже, чем я себе представлял.
***
Нет, без игры настольный хоккей эпоха, конечно, не исчезнет — инерция исторических процессов штука серьёзная и существенно повлиять на историю очень непросто, если вообще возможно. Но, но. Без игры хоккей будет она, эпоха, уже немного другой.