Современный исследователь М.М. Наринский оценивает План Маршалла как попытку использовать сырьевые ресурсы Восточной Европы для восстановления западной части континента. При этом, полагает он, план был составлен таким образом, что «участие в нем Советского Союза и стран Восточной Европы выглядело весьма проблематичным»[97]. СССР, не желая попадать в зависимость от США, в 1947 году, отказался от участия в инициативе Маршалла. Отказ от плана был обусловлен также и тем, что СССР стремился не позволить Западу получить возможность влиять на положение дел в странах Восточной Европы.
Иначе отказ СССР от Плана Маршалла интерпретировался средствами массовой информации стран «западных демократий», активно включившихся в информационную войну против России. Им вторили авторитетные представители антикоммунистической эмиграции. Так, старый социал-демократ Б. Сатир объяснял этот шаг тем, что Советскому Союзу выгодны «поддержание разрухи, нарушение основ порядка… сеяние беспокойства» в Европе, что должно способствовать «усилению гангрены общественных тканей» и толкать широкие массы «в объятия коммунистов»[98]. Редактор же нью-йоркского «Нового журнала», рупора российских либерал-демократов, М.М. Карпович еще в 1946 году попытался «открыть глаза» мировой общественности на то, что «советский империализм» очень опасен, даже более, чем «англосаксонский» (который во многом и представлял собой экспансию Запада на Восток). При этом он заявлял, что нельзя оправдать внешнюю политику СССР потребностями национальной безопасности, т. к. «никогда еще за все свое многовековое существование Россия не находилась в таком выгодном международном положении», как после Второй мировой войны[99].
Параллельно с экономической борьбой, развернутой Западом против СССР, начала набирать обороты и психологическая война. Участились провокации, направленные на дискредитацию работы советских оккупационных органов и немецких коммунистов. Всего два примера.
