Работой с советскими пленными «афганцами» в «Доме свободы» ведала его сотрудница Людмила Торн — директор отдела «Права человека», являвшаяся так же организатором «Сахаровских слушаний». По некоторым сведениям, она родилась в Ростове в семье выходца из Прибалтики Карла Земельса. Во время Великой Отечественной войны ее отец был мобилизован в Красную Армию, но вскоре оказался в немецком плену. По неизвестным причинам он был освобожден из плена и после капитуляции Германии вместе с семьей перебрался в США. Здесь уже взрослая Людмила вышла замуж за американца по фамилии Торн, и некоторое время работала на радиостанции «Свобода». Затем поступила на службу в «Дом свободы». По словам канадского журналиста Дэвида Проссера, автора мемуарной книги «Из Афганистана», ненависть к Советскому Союзу у Торн была «пламенно личная».
Людмила Торн четыре раза ездила в Афганистан и Пакистан и встречалась там с 22 пленными. Некоторые из них стараниями «Дома свободы» в разное время были переправлены в другие страны. Девять из них к 1988 году жили на Западе: четверо в США и пятеро в Канаде. Всего к 1989 году при содействии Л. Торн в США удалось вывезти 15 советских пленных.
Проиллюстрировать деятельность Л. Торн и «Дома свободы» можно словами также эмигранта, правда, уже из Советской России, художника М. Шемякина. На страницах русскоязычной газеты «Новое русское слово» он, в частности, писал:
«Несколько лет тому назад я познакомился с солдатами-дезертирами, вывезенными Людмилой Торн из Афганистана. Меня с ними познакомил бывший политзаключенный Михаил Макаренко. Позже я познакомился с другими. Проникся к ним симпатией и сочувствием. И все же я понимал, что это выборочные солдаты, которые согласились написать письма президенту Америки с просьбой предоставить им политическое убежище. Все они выступали на пресс-конференциях, организованных госпожой Торн, где обличали эту несправедливую войну. (Кстати, я ее называл «кровавой, бессмысленной бойней» в своих интервью в Москве и Ленинграде.) Но я знал, что остались и другие, которые, быть может, замороченные советской пропагандой, а может, боясь за своих близких, этого не сделали. Многие же просто хотели, наверное, вернуться домой. Эти ребята, естественно, госпожу Торн не интересовали, о чем в пылу ссоры со мной она мне прямо заявила. Я прекрасно понимаю ее работу и миссию. Но мне жаль и тех, оставшихся ребят. Они были забыты и советскими чинушами. В Женевских соглашениях о них не было сказано ни слова».
Большое значение работе с пленными советскими солдатами в рамках психологической войны с СССР уделяла и эмигрантская организация НТС. По утверждению журналистамеждународника, в то время спецкора «Литературной газеты» в США Ионы Андронова, НТС даже «пытался в 80-х годах нарекрутировать среди пленников моджахедов достаточно солдат для образования в Афганистане боевого отряда диверсантов вроде гитлеровских «власовцев»[263].
