Знавала я одну девочку со шрамами. Жизнь свела нас случайно, как‐то оказались в одном месте, да еще и с необходимостью разговаривать. Я – какая‐то суетливая, неуклюжая, несобранная, растрепанная, а она – образец женщины из журнала: красивая, статная, уверенная, ладная, гармоничная.
Сначала беседовали о том о сем, ни о чем. А потом… Даша начала раздеваться. Медленно, аккуратно расстегивая пуговички, обнажаясь все больше и больше. Я замерла. Казалось, что глаза меня обманывают.
Моя новая подруга была вся покрыта шрамами. Какие‐то побольше, какие‐то поменьше, некоторые – совсем свежие. Один – жуткий, огромный, уродливый, шел через всю грудь. С одной стороны, очень хотелось разглядеть, а с другой – отвернуться и развидеть к чертям собачьим.
Она плакала, глядя на свои рубцы, но как‐то очень спокойно и деятельно рассказывала мне о каждом. Вот это, говорит, папа оставил, а вот тут – привет от насильников, здесь – любимый человек постарался, от мамы тоже, конечно, досталось. Описывая дикие подробности, от которых мне хотелось немедленно проблеваться, заорать и поубивать тех, кто так сделал, эта странная девушка еще умудрялась периодически улыбаться, типа ничего, дело житейское.
Сглотнув душащий комок, я сдавленным голосом выдавила из себя:
– Как? Как ты живешь?
Даша удивилась:
– В смысле – как? Что ж мне теперь, в гроб ложиться?
Я смутилась, действительно, неудобно получается: раз тебя побило, то что теперь, крест на жизни ставить, из подполья не вылезать, в склепе запереться?
Собеседница, догадавшись, что меня окатило стыдом, мягко продолжила:
– Понимаешь, ну вот так случилось. Там произошло, тут произошло. Грустно и больно. И ничего из этого себе не хотела, не планировала, не заказывала. Но кому легче будет с того, что я теперь всю жизнь буду оплакивать свои беды? Уж точно не мне. И честно говоря, некоторые из них дали по итогам больше, чем забрали. На этом и держусь. С трудом, но держусь. Другие варианты я себе попросту запретила.
Да и давай по‐честному. Кто без шрамов?
Даша отодвинула руку, которой я инстинктивно пыталась прикрыться, и начала мягко поднимать мой свитер.
– Смотри, какая красота, не меньше моего. И ничего, живешь же, девочка со шрамами.
Принцессой, королевой-матерью, барышней-воином.
Лидером, ведомой или полноправным партнером.
Ты вольна выбрать любую из возможных карьер: от домохозяйки до президента. От мамы до академика. И даже найти разные призвания для разных своих частей.
Ты можешь выглядеть так, как ощущаешь себя. Прикрыть глаза вуалью или нарядиться в ботинки с заклёпками.
Ты можешь весить столько, сколько хорошо для тебя. И определяешь это «хорошо» только ты.
Твоя красота – это то, что кажется красивым ТЕБЕ. Твоя сексуальность – это то, что заводит ТЕБЯ. Твоя женственность – это то, в чем ТЫ чувствуешь себя легкой, свободной, ЖИВОй.
