Я надеялась, что Владыка зачистит Веройсу так же, как сделал это с королевским дворцом, расправившись с Элиасом и его приближёнными, однако на этот раз кара коснулась деревенских уже в виде нас с Лансом. Демоны освободили души бывших ссыльных целителей и лекарей, заключённые в волках, отправив на перерождение, а самих деревенских заковали в ошейники, не позволяющие подпитываться магией, обрекая на медленное вымирание. Думаю, не нужно говорить, кого поставили наблюдать за всем этим? Хорошо, что бесы с чертями быстренько уложились в самоуничтожение за каких-то пятьдесят три года. Владыка поручил по-прежнему лечить веройсовцев, посчитав, что голод, обостряющийся при моём появлении будет лучшим наказанием для них. Естественно, никаких ограничений по применению силы для самообороны у нас с Лансом не было, но и нападать больше никто не решался. Так что в Эрвен мы так и не переехали.
Обязательства перед Селвеном муж выполнил, договариваясь, когда нам нужно приехать в город, либо предлагая тем контрабандистам, что хотели исцелить старые травмы, на время переехать к нам. Деньги, полученные от Элиаса, мы потратили на постройку собственного дома на противоположной стороне от тракта. Жить в Веройсе не было никакого желания, а приказ Владыки игнорировать было нельзя. Прежний мой дом использовался в качестве приёмного отделения и своеобразного стационара. Только по Рию я сильно скучала, привыкла как-то к этому пушистому своенравному волкособу. Долго не могла смириться с тем, что в волчьем теле находились остатки человеческой души. Кто-то может возмутиться, стоит ли жалеть убийц, а я отвечу да, стоит. Всадники Тьмы не только неплохо «повеселились» во дворце, устроив там настоящее побоище, но и выяснили, что каждого целителя или лекаря вынудили участвовать во всех «грязных играх» за власть. У той же Тонии в заложники взяли дочь и внучку, которых убили сразу же, как женщину схватили. И таких историй было много. В Леннеране давным-давно правит новая династия, представители которой учли ошибки Элиаса и его предков. Да и прежней Веройсы уже нет, хотя название сохранилось. Как только последний из деревенских отбыл в небытие, мы с Лансом сожгли деревню, оставив лишь мой дом. Проклятое место недолго пустовало: из Хорстра перебиралась молодёжь, которая хотела жить отдельно от многочисленной родни, переезжали люди из Эрвена из числе тех, что устали от городского шума и хотели пожить на собственной земле. Так что мой дом пригодился новым лекарям, которых мы обучили всем премудростям этого дела. В общем, работы хватало всем. В особо сложных случаях через того же Селвена, а потом его детей и внуков нас приглашали не только в Эрвен, считая просто целителями, которые, как известно, живут долго. Жаль, конечно, бросать привычные места, но пора. И так ждали, когда девочки подрастут.
Всё-таки два маленьких Чёрных херувима – это нечто! Порой я чувствовала себя паучихой, глаза которой расположены по всей окружности головы. Не успеешь моргнуть, и где-то что-то осыпается льдом или горит. Ланс тихонько посмеивался и отправлял меня спать, беря бразды правления в доме в свои руки. Хотя я бы поспорила, кто кого в итоге учил, ведь что Эрена, что Тония успешно ездили на шее у любимого папочки, свесив ножки и невинно хлопая ресничками при этом. Старшая так и вовсе росла кокеткой, каких поискать, впрочем, и младшая не сильно от неё отставала. Забавно вообще получилось: Эрена взяла мою внешность, а характер от бабушки, зато Тония уродилась копией Ланса, но унаследовала мою «ворчливую бабку». Я как-то спрашивала мужа, не жалеет ли он, что могу родить лишь дочерей, ведь мужчины зачастую мечтают о наследниках, а в итоге едва увернулась от шуточного щелбана. Потом час, наверное, слушала лекцию на тему «Неважен пол ребёнка, рождённого от любимой женщины и как хорошо жить единственным мужчиной в «цветнике» среди прекрасных представительниц женского пола». С другой стороны, родись у нас мальчик, стал бы очередным претендентом на престол Зерейра. Такого не желали ни я, ни тем более Ланс. На следующее утро после рождения Эрены я обнаружила на кровати бархатную коробку с парюрой из сапфиров, принадлежавшую когда-то матери мужа, а когда родилась Тония – колье и браслет из чёрных и белых бриллиантов.