Мрачные лица пришедших не внушали добра, поэтому я попыталась закрыть дверь, чтобы укрыться в доме, но люди проявили просто-таки нечеловеческую прыть, и, вцепившись руками в край полотна, резко дёрнули на себя. Как я не улетела по инерции – не знаю. Наверное, чисто инстинктивно отскочила назад, но выбраться из сеней не успела – меня попросту схватили за плечи и повалили на пол. Сумка с инструментами и едой отлетела в дальний угол, а ворвавшиеся в дом поволокли моё тело на улицу, несмотря на то, что я изо всех сил пыталась вырваться, царапалась и даже умудрилась укусить парочку за пальцы. Затрещали нитки, а следом раздался звук осыпающихся на пол пуговиц.
Оказавшись перед разъярённой толпой, возглавляемой старостой, я решила выяснить, что вообще происходит: – В чём моя вина? Я ведь только помогала вылечить Розана и ничего плохого не совершила!
Сортон вышел вперёд, напоминая своим видом больше властителя ада, особенно если убрать и заменить пару букв в его имени: – Парень был совсем плох и уже отходил к праотцам! Его невозможно было вылечить без колдовства! Значит, ты – ведьма!!!
– Да я просто вычистила рану от гноя и обработала травами обеззараживающими! Никакого колдовства! Чистая медицина, пусть и частично народная! – я не прекращала попыток вырваться, но держали меня так крепко, что едва кости не трещали под сильными мужицкими пальцами.
Староста мрачно усмехнулся: – Отговорки! Раз появилась в этом доме, да ещё и парня на этом свете задержала, следовательно, ты – ведьма! И надлежит тебя уничтожить, чтобы всю Веройсу не погубила!
– Ведьма! Смерть ведьме! Топи её!
Я нервно сглотнула, понимая, что шансов выжить в ледяной воде у меня никаких, решила попробовать достучаться до родителей Розана, увидев их среди присутствующих: – Ридор! Сагана! Вы же видели, каким образом я лечила вашего сына! Там никакого ведьмовства не было!!!
Мать моего пациента выскочила вперёд и ткнула в меня дрожащим от гнева пальцем: – Мой мальчик так страдал! Ему было так больно! А всё из-за тебя, ведьма! Сгубить решила душу невинную, козни плела, ритуалы ведьмовские проводила!
Возмущению моему не было предела: – Да какие ритуалы?! Не было этого! А больно ему было из-за того, что рана запущенная, и глубоко проникать пришлось!
– Были! – продолжала шипеть Сагана. – Ты же сама травы варила, да первачом на руки плескала, чтобы на саму себя зараза не переходила тобою же внесённая! И меня заставляла: точно сына моего сгубить решила, а на меня поняла, что силёнок не хватит!
Спорить с тёмной женщиной было бесполезно, поэтому я обратилась к её мужу: – Ридор, вы же сами видели, зачем я вашу бутыль брала! Чтобы инфекцию в рану не занести! Розан же сразу на поправку пошёл, как нагноение убрала и воспаление уменьшила!
– Так потому и поправился он, что сильнее твоих чар оказался, ведьма! Не смогла молодого да сильного парня сгубить своими штучками! – плюнул мне под ноги Ридор, оттаскивая жену подальше.
– Всё, вина доказана! – удовлетворённо заметил Сортон, а затем махнул рукой. – Топите её! Первой ведите, чтобы сглазить никого не смогла! Ведьмы – они такие... Один вред от них!
Толпа расступилась, пропуская моих пленителей, пресекающих даже малейшие попытки освободиться. До реки пришлось идти около получаса, так как я отчаянно тормозила передвижение, поскальзываясь и спотыкаясь на каждом шагу. Умирать очень не хотелось.
Было ли мне страшно? Было. Очутиться чёрт знает где, не помня ни себя, ни своего прошлого, а в итоге менее, чем за сутки быть приговорённой к смерти толпой невежественных деревенских жителей. А главное – за что? За колдовство! Будь я настоящей ведьмой, сразу бы поставила их на место, а ещё лучше – унесла свои ноги куда подальше от Веройсы и скиталась до тех пор, пока не нашла себе подходящего пристанища. Как выяснилось во время лечения Розана, пусть в памяти полнейший провал, зато руки чувствуют себя уверенно, а инструменты держат крепко. С такими навыками найти своё место под солнцем, шанс весьма велик, вот только не в этой деревне.
Как я ни умоляла и не пыталась достучаться до сознания людей, они были не просто непреклонны, но и зверели буквально на глазах после каждой произнесённой мной фразы. Даже аргумент, что после моей смерти лечить будет некому, эффекта не возымел. В моём лице видели не помощника, а воплощение вселенского зла, от которого следует избавиться как можно скорее. Сортона всё происходящее забавляло, если судить по его довольному выражению лица. Он чеканил каждый свой шаг, гордо ступая при этом, словно шёл не наблюдать за смертью человека, а получать заслуженную награду. Сколько бы я ни оборачивалась, но ни капли сожаления, ни даже искорки жалости не видела в его глазах.