Обойдя весь второй этаж, я спустилась на первый. Но ни на кухне, ни в приёмной, ни даже в подполе Ланса не было. Проверив тайный ход, ведущий в лес, не обнаружила никаких признаков, что по каменному коридору кто-то проходил. Вернувшись на первый этаж, заглянула во все окна, надеясь увидеть демона во дворе, но тщетно. Если и были какие-то следы, свидетельствующие о том, что он покинул дом, то их замело снегом. Все двери были закрыты изнутри не только на засовы, но и на ключи, торчащие из скважин с внутренней стороны. Неужели Ланс решил всё-таки уйти?
Не найдя нигде Ланса, я бродила по дому, как пыльным мешком по голове ударенная. Ощущение потерявшегося котёнка, который никому не нужен. Даже не знаю, почему именно так отреагировала на исчезновение Ланса, ведь, по сути, он мне никто, так, просто случайная лесная находка, ставшая квартирантом... Рий сновал за мной бесшумной тенью, чем безумно раздражал, но ни на мои просьбы сгинуть с глаз долой, ни даже на топанье ногой никак не реагировал, продолжая следовать, словно привязанный.
– Ладно, раз теперь мы снова остались с тобой вдвоём, продолжим жить, как жили до этого... – я прошла на кухню и бездумно начала открывать дверцы, намереваясь достать продукты, чтобы приготовить завтрак, но в итоге на столе так и не появилось ничего. Поняв, что нужно прийти в себя, крутанула вентиль с холодной водой и умылась под ледяным потоком. В голове более-менее прояснилось, и я смогла состряпать себе яичницу с овощами и мясом. Только оценив получившуюся порцию, поняла, что по привычке приготовила на две персоны. Оставив на всякий случай половину в сковороде, накрыла её тяжёлой крышкой и отставила в сторону, вяло ковыряясь в своей тарелке, ибо аппетит пропал окончательно. Яичница безнадёжно остыла, как тот кусок, который находился передо мной, так и тот, что оставшаяся на плите. Потеряв надежду, что Ланс вот-вот появится на пороге, скормила всё Рию и ушла к своим посевам.
Ростки златовенчика уверенно шли в рост и вскоре должны были раскрыть свои листья, являя на свет множество крошечных бутончиков, для опыления которых после начала цветения и были нужны мне бабочки. Не знаю, откуда у меня взялась любовь к этим чешуекрылым, но натыкаясь каждый раз на них в лесу, всегда испытывала поистине детский восторг, наблюдая за их порханием. Я ногой придвинула табуретку к столу и уселась напротив банок с коконами, рассматривая каждый из них. Большая часть куколок уже потеряла свой изначальный цвет, став полупрозрачной. Внутри каждой угадывались очертания практически сформировавшейся бабочки, получается, что со дня на день они начнут вылупляться, и тогда мне необходимо будет дежурить возле них, чтобы не пропустить нужный момент.
Основная проблема в таком искусственном выведении бабочек состоит в том, что после появления на свет бабочке нужно расправить мокрые крылья, которые при этом обязательно должны свисать вниз. В связи с тем, что при рождении у неё достаточно толстое и тяжёлое брюшко, лапки должны быть очень крепкими, и, к сожалению, не все ими обладают. Для природы – это естественный отбор, а для меня – потеря ценного экземпляра. Не говоря уже о том, что бабочку мне будет просто жаль. А так я знаю, как нужно себя вести, чтобы не допустить непоправимое. Увы, снять кокон с крючка и попросту положить нельзя, иначе бабочка окажется крыльями вверх и начнёт инстинктивно махать ими, пытаясь взлететь, и при этом травмируя себя так, что они не раскроются. Ведь верхушка куколки – это надутое питательными веществами брюшко, которые были необходимы для процесса превращения. Поэтому из кокона вначале вылезает толстая «гусеница» с крохотными крылышками, но прямо на глазах тельце становится маленьким и тонким. Падение с высоты для бабочки фатально. Если не сразу, то в течение непродолжительного времени.
В общем, выращивание бабочек в неволе та ещё морока, но... Сродни волшебству. Собственно, именно для того, чтобы их привлечь к еде, я и заказала тогда у Селвена апельсины. В дикой природе бабочки реагируют на яркие запахи цветущих растений, но в искусственно созданных условиях, могут первое время растеряться. Тогда на помощь приходят кружочки апельсина или сироп, как говорится, чтобы разогнать аппетит. Вот я тоже немало была удивлена, что если принюхаться к златовенчику, то он пахнет цитрусовыми, зато это облегчило поиск вероятной пищи для «подстраховки». Первые сутки после вылупления бабочки не едят вообще ничего, а потом следует их «накормить», сориентировать на еду. Если с местными лорнассцами у меня никаких проблем не было с построением алгоритма действий, то вот подаренный Селвеном вызывал беспокойство. А вдруг этому виду такой вариант не подойдёт? К тому же подаренный кокон был намного больше остальных и напоминал огромную скрученную из зелёных листьев угловатую ракушку. У меня имеются предположения, кто это может быть, но пока не увижу воочию рисунок на крыльях и окрас брюшка, не возьмусь сказать точно.