Следующая комната тоже выглядела классически деревенской. На полу лежали вязаные круглые половички. Светлые ситцевые занавески на окнах, цветочные горшки на подоконниках. Перед небольшой картонной иконкой с изображением неизвестного святого теплилась лампадка. Посередине стоял деревянный стол без скатерти и разнокалиберные, по всей видимости, принесенные из соседних домов стулья. На столе стояла керосиновая лампа с закопченным стеклом и укрытый полотенцем глиняный кувшин.
В комнате царил полумрак и Вербицкий не сразу заметил хозяйку, которая возилась у печи. Вооружившись ухватом, Мария вытащила чугунок. Почему-то пританцовывая, поставило его на стол. Марату наконец-то удалось рассмотреть старуху как следует. Она не пританцовывала, а хромала. Одна нога Марии была повернута под неестественным углом. Скорее всего, была сломана и срослась неправильно. Наверное, это увечье имел в виду Парфеныч, рассказывая о визите бандитов. На старухе было бесформенное платье, которое делало ее нескладную фигуру еще уродливей. Обувью она не пользовалась.
Марат решил, что если бы Баба-Яга существовала бы в реальности, то в выглядела бы она именно так. Для полного сходства со сказочным персонажем жене Парфеныча не хватало только ступы и метлы.
Все расселись за столом. Мария юркнула в низенькую дверь. Вернулась со стопкой алюминиевых тарелок и десятком деревянных ложек.
– Накладывайте бульбочки, гости дорогие, – прошамкала она. – Молочком запивайте, а я счас из кладовки сливяночку принесу.
Когда старуха ушла, Талаш полез в рюкзак и вытащил банку тушенки.
– Не знаю, как кто, а лично я к ихней жратве не прикоснусь. До сих пор корова перед глазами стоит.
– Пристрелить ее надо, – кивнул Багор. – Из жалости. Нельзя так над животным издеваться.
– Я тоже против молока и картошки, – подытожил Гриша. – Но за сливянку, уж извините, голосую обеими руками.
– Пьянчуга! – усмехнулся Талаш.
– А ты покажи кто не пьет! Нет, ты покажи!
Перепалку прервал Парфеныч, принесший стаканы. Следом танцевала его Баба-Яга, прижимавшая к груди здоровенную бутыль.
– А вот и сливянка! – старик вытащил из горлышка бумажный комок, заменявший пробку, и понюхал бутылку. – Эх, и крепкая, аж слезу вышибает! Поехали что ли?
Когда сливянка была разлита по стаканам, Парфеныч вдруг хлопнул себя рукой по лбу.
– Мать честная! Я ж внуку забыл сказать на какой выгон Нинку вести. Этому полудурку без меня ни за что не разобраться. Вы тут выпивайте, а я мигом!
У двери старик обернулся.
– Апосля обязательно штрафную бахну!
Мария, следуя примеру мужа, тоже не присоединилась к гостям. Понаблюдав за ними с минуту, вышла за дверь.
– Вздрогнули! – скомандовал Антидот.
Талаш, Дима и Багор подняли стаканы. Марат и Вера к своим даже не прикоснулись.
– Эх-ма! – крякнул Гриша, проглотив одним глотком свою порцию сливянки. – Не соврал, Парфеныч. Сливянка у него отменная. Вербицкий, почему не пьешь? Хозяина обидеть хочешь?
– Цел будет твой хозяин, – ответил Марат, вставая из-за стола. – Нет у меня сегодня охоты выпивать. Да и аппетит куда-то пропал. Пойду, прогуляюсь.
– Можно мне с ним? – попросила Вера.
– Гуляйте. Ваше дело молодое. Только далеко не забредайте. Через час выступаем, – предупредил Талаш. – А мы уж тут…. Как говорится, между первой и второй перерывчик небольшой. Банкуй, Бельский!
Во дворе Вербицкий обнял Веру. Девушка закрыла глаза и подставила губы для поцелуя.
– Ты специально решил погулять, чтобы мы могли побыть наедине?
– Мне очень хотелось бы ответить утвердительно, но… Здесь, что-то не так. Не нравится мне это семейство.
– Согласна. Странные люди, но и место не располагает к тому, чтобы быть нормальными. Представь себе: семья живет здесь со времени взрыва атомной станции. Хочешь, не хочешь, а мозги съедут набекрень. Но они абсолютно безопасны…
– Вот тут я с тобой согласиться не могу, – вздохнул Марат. – Парфеныч, его внук-идиот и эта Баба-Яга что-то скрывают. Кстати где они?
– Там, наверное, – Вера указала на калитку, ведущую в огород. – Со своей чудо-коровой все разбираются.
– Посмотрим.
Вербицкий толкнул калитку. Огород Парфеныча представлял собой небольшой оазис среди буйства сорняков, которые порой достигали человеческого роста и носили явные следы мутации. Чего стоили одни только борщевики, стебли, которых достигали в толщину диаметра человеческой руки, а зонтики по размеру могли соперничать с нормальным дождевым зонтом.
Семейство Парфеныча расчистило от сорняков участок в сотню квадратных метров. Были здесь ряды картофеля, аккуратные грядки с кустиками зеленых помидоров и моркови. Росли три сливы и пара яблонь. В центре огорода стояло пугало – деревянный шест с перекрестьем, на который хозяева надели холщовый мешок и напялили дырявую шляпу с обвисшими полями.
Вербицкий обошел пугало и замер от неожиданности – для головы чучела был использован человеческий череп.
– Вера, посмотри-ка на это…
