Стая полностью

Зима в этом году явно задерживалась. До Новогодних праздников оставалось всего несколько дней, а на улицах города снега почти не было. Температура воздуха весь декабрь держалась около нуля. Поэтому снег, если и выпадал, то быстро таял. Для обычного поволжского городка, находящегося в нескольких сотнях километров от столицы такие погодные условия под Новый Год были очень непривычными. Невольно на ум приходили модные разговоры о глобальном потеплении. Но это глобальное потепление не принесло в город южного климата. Не стало теплее летом, не появились в садах виноград и грецкие орехи. Зато увеличился по длительности переходный период с осени к зиме. Холодные дожди, мокрый снег и распутица на дорогах теперь продолжались дольше обычного. Город к этому оказался не слишком готов. Если бы в ноябре выпал и лёг снег, как в старые добрые времена, то покрыл бы собой всю неустроенность городской жизни, весь мусор на тротуарах и во дворах, все ямы на дорогах. Но снега почти не было. Поэтому промозглая погода явно усугубляла внешний вид города, который, не смотря на свою по известным меркам молодость, производил впечатление пожилого неухоженного человека, не очень опрятного и преждевременно постаревшего.

По главному проспекту города, оглашая дома звуками десятка клаксонов, двигался пышный свадебный кортеж автомобилей и мотоциклов. Главный проспект, который до сих пор носил имя вождя мирового пролетариата, был не так сильно разбит, и по нему вполне можно было передвигаться на хорошем автомобиле. Проспект упирался в здание администрации города, поэтому он и был главным, и поэтому же поддерживался в приличном состоянии даже в распутицу. Администрация города, как и положено, расположилась на центральной площади, которая носила имя верного соратника вождя мирового пролетариата. Никогда этот соратник в здешних местах не бывал, даже близко не проезжал, и жизнь изучал не в университетах. Зато еще до победы пролетарской революции он здорово прославился, как экспроприатор и неуловимый налётчик. Естественно, что деньги, которые он реквизировал у нерасторопных государственных учреждений и частных лиц, шли на светлое дело борьбы за освобождение рабочего класса. Ну, а уж когда рабочий класс наконец-то освободился, он прославился, как основатель и первый руководитель специального карательного органа под названием «Чрезвычайная Комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем», в простонародье «ЧК». Из тогдашних первых чекистов выросли потом НКВДэшники, от которых пошли КГБэшники, а затем уж и ФСБэшники, при которых мы все сейчас и живём. Освободившийся рабочий класс нужно было держать в узде, и на этом поприще, созданная им «матрёшка» славно потрудилась. Сам город тоже носил имя этого человека с «железной волей, горячим сердцем и холодной головой». Как все эти взаимоисключающие качества могли уживаться в одном человеке, приходится только удивляться. Так что трудно спорить с поэтом, что «были люди в наше время». В центре площади, на которой находилась администрация города, а также, естественно, Городская Дума, и ещё ряд государственных и муниципальных структур, установлен памятник этому великому революционеру. И если в столице подобный памятник то сносили, то опять восстанавливали на прежнем месте, в городе таких попыток даже и не предпринималось. Ведь город носил его имя, как же без памятника? Со времени революции минуло много лет, сменилось не одно поколение горожан. История стала подзабываться, изменились приоритеты. Поэтому у юных жителей города иногда возникают вопросы, почему город в Поволжье носит польское имя, с трудом выговариваемое. Нельзя ли было подойти к этому вопросу проще, чтобы не делать грамматических ошибок в написании своего места рождения и проживания.

Возглавлял свадебный кортеж белый лимузин последней модели, очень длинный и очень вальяжный. На его крыше был укреплен колокольчик, а оба бампера украшали пестрые ленты. Караван машин не оставлял никаких сомнений в том, что в брак вступают не простые граждане и даже не среднего достатка.