Она бросилась навёрстывать упущенное. В школу её взяли назад лишь с условием, что она будет лечиться в наркологической клинике. Она оказалась способной и организованной. С людьми была приветлива. Читала всё, что попадало под руку, предпочтение оказывая теме моря и экосистем. Без тренировки не проходило и дня. После того, как Ла-Манш отверг её, она бегала, плавала, занималась боксом и скалолазанием — пока от прежней хилой девочки с пустыми глазами не осталось и следа. Когда в девятнадцать — с опозданием на год — она блестяще окончила колледж и поступила в университет изучать биологию и спорт, тело у неё было, как у античного атлета.
Карен Уивер стала другим человеком.
Чтобы понять мир и его устройство, она дополнительно изучала информатику. Её восхищала возможность изображать на компьютере сложные взаимосвязи, и она научилась сама моделировать атмосферные и океанические процессы. Первая её работа воссоздавала картину морских течений и хотя не добавляла ничего нового в эту область знаний, зато была достоверной. Это была дань памяти родителей, которых она любила и которых так рано лишилась. Она основала своё рекламное бюро «Deep Blue Sea», писала статьи для «Science» и «National Geographic», вела колонки в других научно-популярных журналах, и скоро институты стали приглашать её в экспедиции, нуждаясь в человеке, который умел внятно озвучивать их идеи. Она спускалась на «Мире» к «Титанику», «Альбин» доставлял её к гидротермальным шлотам атлантических глубоководных хребтов, на «Полярной звезде» она ходила на зимовку в Антарктиду. Она везде успевала и всё, что делала, делала хорошо, потому что после той ночи в Ла-Манше уже ничего не боялась.
Кроме одиночества. Временами.
Она увидела своё отражение в зеркале бара: мокрая, в махровом халате, немного растерянная.
Она быстро допила свой «Бейли» и ушла спать.
Эневек
Гул моторов постепенно усыпил его.
Решившись ехать, Эневек думал, что Ли не захочет его отпустить, но она поддержала его:
— Когда кто-то умирает, надо быть с семьёй. Семья — это главное в жизни. Единственная опора человека. Только оставайтесь на связи.
В самолёте Эневек спросил себя, а есть ли семья у самой Ли?
А у него? У него есть?
Абсурд: один одинокий поёт другому одинокому гимн семье.
Эневек выглянул в окно. Он уже давно не был наедине со своими мыслями — и не был уверен, что ему так уж хочется остаться с ними наедине. «Боинг» Канадских международных авиалиний вначале доставил его из Ванкувера в Торонто, потом с двухчасовым опозданием вылетели в Монреаль.
Там он переночевал в отеле и с утра снова сидел в зале ожидания, отмечая признаки другого мира. У панорамного окна стояла группа мужчин с эмблемами нефтяной фирмы на куртках, и у двоих лица были такие же, как у него: широкоскулые и темнокожие, с монголоидным разрезом глаз. А к самолёту их повели пешком, по старинке.
И вот уже больше двух часов они в воздухе. Незадолго до Гудзонова пролива тучи под ними раздвинулись, и показалась тундра, в пятнах нестаявшего снега, испещрённая озёрами, по которым плавали льдины. Потом полетели над проливом, и Эневек почувствовал, что пересёк последний рубеж. В нём даже взметнулась паника, прогнав всякую дремоту. В каждом процессе есть
Эневек летел на свою родину у Полярного круга, в Нунавут.
Через полчаса они пересекли сверкающую ледяную поверхность — Фробишер-Бей на юго-востоке Баффиновой Земли. Машина стала снижаться. Жёлтое здание аэровокзала посреди тёмного, холмистого ландшафта казалось форпостом человека на чужой планете, но это был Иквалуит — столица Нунавута.
Ждать багажа пришлось недолго, Эневек взял свой рюкзак и побрёл по залу, украшенному предметами местного искусства — настенными коврами и фигурками из стеатита. Посреди зала стояла скульптура мужчины в традиционном одеянии, поющего под бубен, вознесённый над головой. Певец излучал энергию и уверенность в себе. Эневек прочитал надпись: «Собираясь вместе, жители Арктики всегда пляшут с бубном и поют горловые песни».
Потом он подошёл к окошку местных авиалиний и зарегистрировался на Кейп-Дорсет. Женщина, принявшая багаж, предупредила, что самолёт вылетит с опозданием на час.
— Ещё успеете какие-то дела сделать в городе, — с улыбкой сказала она.
— Какие дела, я и города толком не знаю.
Она взглянула с удивлением: чтобы человек с такой внешностью не знал своей столицы?..
— В Иквалуите есть что посмотреть. Сходите в музей, ещё успеете.
— О, да. Конечно.
— Или в торговый центр. И загляните в англиканскую Церковь. Она построена в виде иглу, единственная в мире Церковь в виде иглу!
Эневек посмотрел на женщину. Она была местная — низкорослая, чёрные волосы, чёлка. Глаза поблёскивают в щёлочках, когда улыбается.
— А я была уверена, что вы из Иквалуита.
— Нет. — Он чуть не сказал, что он из Кейп-Дорсета. — Я из Ванкувера.
