Вместо ответа Мухомор негромко застонал и коснулся разбитой скулы. Липкое, горячее… Кровь. От души засандалил, гаденыш.
Он совершенно естественным движением опустил руку чуть ниже, нащупал в нагрудном кармане плоскую коробку.
— Колись, говорю! Или коленку прострелить, чтоб разговорчивей был?
«Щенок, — подумал Мухомор, нащупав и нажав сквозь ткань маленькую кнопку. — Фильмов насмотрелся…»
И в самом деле, только в голливудских боевиках положительный герой простреливает отрицательному колено, — и продолжает допрос как ни в чем не бывало. В реальной жизни клиент при этом мгновенно теряет сознание от болевого шока и к дальнейшей беседе не способен…
Нажатие следующей кнопочки, как знал Мухомор, сопровождалось коротким писком… Он застонал — на сей раз громко и болезненно — чтобы тот писк заглушить. И сказал, тоже громко, пока ублюдок и в самом деле не пальнул:
— Пельмень там, на горушке! С Караокой! — назвал он прозвища бойцов, первыми пришедшие в голову. По всему судя, Кастет не был свидетелем отбытия шестерки, захватившей «Лендровер».
— Караока? — в тоне Кастета слышалось недоверчивое удивление. — Да ты, баклан, сдается мне…
Что там именно ему сдавалось, так и осталось неизвестным. И стало совершенно не важным, потому что Мухомор нажал на третью кнопку — круглую, большую, размером с пятак советских времен. Располагалось она в центре коробочки и была очень тугой, пришлось надавить изо всех сил, — но так, чтобы Кастет не заметил.
Сработало мгновенно.
Оглушительный грохот. «Салют» содрогнулся, от крыши до фундамента. Казалось, что стены пришли в движение и сейчас обрушатся, погребут под собой. Восемь килограммов пластита — заряд не шуточный.
Мухомор атаковал — мгновенно откатился, сгруппировался, прыгнул. Расчет оказался точен — ошарашенный близким взрывом Кастет прозевал начало атаки.
Рисковать, отбирая пистолет, Мухомор не стал, все-таки физическое состояние оставляло желать лучшего. Отшвырнул с дороги Кастета, бросился у выходу из каморки. У самой двери присел, угадав: сейчас грянет выстрел.
Бабахнуло, пуля ударила полуоткрытую дверь. В следующий миг Мухомор, не вставая, буквально выкатился наружу, тут же ушел перекатом с линии огня, дернул за тоненькую, резанувшую ладонь проволоку.
У Кастета оставался шанс потоптать еще грешную землю — если бы, позабыв про осторожность, он тотчас же выскочил из каморки следом за беглецом. Но Кастет, на свою беду, голову не потерял, — приближался к двери медленно, пистолет наготове. И прикидывал, водя лучом фонаря по сторонам: что бы швырнуть наружу, отвлекая внимание…
Мухомор, прижавшись к стене, ждал, — три с половиной секунды показались ему вечностью.
Потом граната взорвалась, и каморка наполнилась огнем и смертью.
Мы получили по шесть тысяч долларов на брата — и все золотом. Такая была куча деньжищ — смотреть страшно!
Минометчиком-профессионалом Макс не был.
В Боснии он встречал виртуозов этого дела, демонстрировавших настоящие чудеса — как в скорострельности, так и в точности. Знал человека, с первой же мины (!) угодившего в неосмотрительно оставленный открытым люк БТР… Наблюдал за работой расчета, действующего с непредставимой, казалось бы, скоростью: когда на вражеских позициях взрывалась первая мина, в ствол миномета опускали уже двадцатую — а воздухе летели к цели еще восемнадцать.
Максу до тех кудесников было далеко. К тому же работать пришлось в одиночку, что отнюдь не убыстряло процесс. К тому же старые, копаные мины порой не срабатывали, оставались в стволе — и тогда в стрельбе наступала долгая пауза.
Но побить существующие рекорды Макс и не собирался. Когда из мобильника прозвучал спокойный голос Граева: «Гости выехали, жди», — Максу надлежало за пять минут расстрелять столько мин, сколько успеет — и затем смываться.
Но он решил внести самочинную корректировку в план действий. Потолковать с гостями. Кто знает, как там у Танцора дело обернется, подвалят в самый ненужный момент вернувшиеся с холма лбы — и испортят ему все танцы-пляски…
Вдали послышался шум двигателя штурмующей холм машины. Макс опустил в ствол мину — громкий хлопок, и тронутая ржавчиной смерть по крутой дуге полетела к цели. Ну и хватит, хорошего помаленьку…
Макс подхватил автомат и побежал к заранее присмотренной позиции.
…Граев тем временем благословлял людей, расстеливших позади ограды «Салюта» сплетения проволоки-пу?танки. В сгустившейся темноте была она совершенно незаметна, да и при дневном свете, наверное, разглядеть в густой траве стальную паутину было бы нелегко. Короче говоря, Граев запутался, и освободился лишь через пару минут энергичной работы ножом и приглушенной ругани.
Потеряв эти минуты, он сохранил жизнь, — не больше и не меньше.
Потому что в «Салюте» что-то взорвалось, и взорвалось не слабо — как раз в той части здания, на окна которой Граев нацелился, собираясь проникнуть внутрь…
