— Не знаю, как говорится правильно на вашем медицинском языке… В общем, мне нужна справка о том, что я девственница. — Не стала добавлять к сказанному, что это буквально, вопрос жизни и смерти.
К счастью, Яков Семенович не выразил удивления.
— Хм… Конечно…
— Мне надо срочно, — перебила его Юля. — Простите, но очень срочно.
— Нужно пройти осмотр у гинеколога…
— Яков Семеныч, я же не сказала, чтобы вы нарисовали мне липовую справку!.. — воскликнула Юля.
— Понял-понял. Тогда пойдем. — Кресло резво вытолкнуло его грузную фигуру, скрипя, словно от облегчения. Он подхватил Юлю под локоть и вывел в приемную. — Подожди меня здесь. Если хочешь, Леночка сделает тебе чай. Я позвоню, узнаю, кто сейчас свободен.
— Спасибо, чая не надо.
Через пару минут мужчина вел ее по коридору, все так же поддерживая под локоть. Они спустились этажом ниже и остановились перед одной и многочисленных белоснежных дверей. Увидев на ней табличку с мужским именем, Юля бросила на Якова Семеновича беспокойный взгляд.
— Ничего-ничего, — положил ей руку на плечо, чуть сжав ободряюще, — не переживай, Виктор Палыч — врач высшей категории. Профессионал. Уникальный человек. Тебе совершенно не о чем беспокоиться. — Открыв дверь, он подтолкнул Юлю в кабинет, а потом протиснулся сам.
— Виктор Павлович, посмотрите девочку. Мы с вами сейчас разговаривали.
Дверь захлопнулась, и в кабинете на несколько секунд воцарилась тишина. Сердце у Юльки билось так громко, что она не только чувствовала его, но и слышала. Боялась, как бы и врач не услышал тоже. Без того не знала, как преодолеть свою неловкость.
Тут Виктор Палыч отложил авторучку и поднял на нее взгляд.
А глаза-то у него такие голубые-голубые!.. Яркие, немного даже неестественно блестящие.
Мужчина поднялся из-за стола, за которым корпел, вероятно, над медицинскими картами, и улыбнулся:
— Проходите, Юлия.
— Здравствуйте, — пролепетала она.
— Ну что же так грустно? Посмотри погодка какая на улице! Весна! Пора просыпаться.
— Да уж, весна у меня в этом году жаркая, — вжикнула молнией на куртке.
— А вот курточку, конечно, лучше бы в гардеробе оставить. Ну да ладно, — тщательно вымыл руки. — Сейчас мы, зайка, тебя посмотрим, все обсудим, все решим.
На нее словно дохнуло свежим бризом. Такая у этого врача была энергетика — мягкая и обволакивающая. Хотя внешности он был довольно мужественной — невысокий, коренастый, с легкой небритостью на щеках. Юля невольно сразу обратила внимание на его широкие ладони.
Когда зашла за ширму, уже не чувствовала себя так скованно, как в первую минуту. Хотя плясать от радости настроя тоже не было, но действительно, все не так страшно, как кажется, просто для нее медосмотр всегда — серьезное испытание.
— Жалобы есть?
Услышала мягкий треск — Виктор Палыч натягивал стерильные перчатки.
Глубоко вздохнула, набираясь мужества.
— Жалоб нет, а вот парочка вопросов — да.
— Юля, где ты ходишь? А если бы отец захотел с тобой поговорить, а тебя нет дома? Хочешь еще одного скандала, чтобы еще больше усугубить ситуацию?
— Я определилась. Буду поступать на юридический, а то без доказухи в наше время никак.
— Ты о чем?
— Что за жизнь… Даже родному отцу приходится что-то доказывать! — сунула матери справку. — Удивлена? А уж как папа удивится!
— Мда… — только и сказала Наталья. — Юля, ты успокойся…
— А я спокойна!..
— …выпей валерьяночки…
— Не надо мне никакой валерьянки! Не дождется!
— …если ты будешь разговаривать с отцом в таком тоне, лучше никому не будет. Тебе же в первую очередь.
— Если я захочу разговаривать с отцом в таком тоне, то буду разговаривать именно в таком тоне! Может, я уже могу сама решить, как мне будет лучше? Неужели вы думаете, что я настолько безмозглая идиотка? Мама я в состоянии отличить черное от белого! Почему вы все время пытаетесь убедить меня в обратном? — резко замолчала. Рухнула на стул и спрятала лицо за дрожащими ладонями.
— Прооралась? — спокойно спросила мать.
— Да, — ответила уже тихо. — Ты думаешь, что мне вот это легко далось? А отец куда поехал?
— Я могу только догадываться.
— С ума сойти… — развернулась, намереваясь уйти к себе.
— Юля…
— Не надо мама, не хочу ничего слушать. Хочу побыть одна. В тишине. Пока это возможно.
Возможность побыть в тишине и покое оказалась весьма короткой: через час в комнату зашла мама. По ее лицу Юлька все поняла — вопросов задавать не стала.
— Где он?
— У себя. В кабинете.
Поднялась с кровати и взяла со стола справку.
— Если я не вернусь, считайте меня комсомольцем. Адью, мама!
Наталья лишь покачала головой и обессилено опустилась в кресло.
Она храбрилась. Отчаянно храбрилась, стараясь унять дрожь в теле. Выходило плохо.
Он, наверное, специально местом для разговора выбрал кабинет: чтобы Юля чувствовала себя словно провинившаяся подчиненная, а не дочь. У него почти получилось. Но только почти. Потому что после стольких часов переживаний, после гинеколога-мужчины… уже было практически все равно, что он скажет. Будет ли буйствовать, орать на нее или даже ударит. Все равно!
