Теперь засмеялся Денис. Юлька сползла с него и завалилась рядом на бок.
— Пить хочешь?
— Умираю от жажды.
— Будешь лимонад?
— Нет, там на столе мой остывший зеленый чай. Я допью.
— А, может, шампанского?
— О, нет, — отказалась. — Шампанского точно нет. А то мне свою печень придется здесь оставить.
Денис поднялся с кровати. Не очень быстро и совсем неохотно, но оторвался от белоснежных простыней, к которым, кажется, прилип в истоме, и ушел на кухню.
Юля повернулась на живот и с тоской подумала, как трудно будет покидать это чудесное место. Этот маленький мир, утопающий в пышной экзотической зелени и пронизанный чувством бесконечного единения.
Они жили на вилле — изолированно от внешнего мира и далеко от городской суеты. Сама атмосфера дома, его интерьер, наполненный Балийскими артефактами и этническими мотивами, еще больше подчеркивали оторванность от реальности. Такое необычайно приятное уединение. И такое долгожданное.
Денис все так быстро устроил, что Юля до самого последнего момента не могла поверить в происходящее. Все ждала какого-то подвоха. Какой-нибудь неожиданности, которая нарушит их планы. Но нет. К ее бесконечному счастью, ничего такого не случилось. И вот уже несколько дней они принадлежали только друг другу, и никто не нарушал их покой. Кроме обслуживающего персонала. Да и то в первой половине дня.
— Держи. — Поставил чашку с чаем на тумбочку и лег так же — лицом к выходу во внутренний дворик, прямиком к бассейну. Горящие по периметру фонари заливали открытую спальню приятным желтоватым светом. Раздвинутые стеклянные двери впускали много воздуха; заблудший ветерок то и дело шевелил, присобранный над кроватью, белый балдахин.
— Какой у меня очаровательный официант.
— Всегда к вашим услугам. Расчет натурой.
— А имеются?
— Нет, у меня жесткая ценовая политика, никаких скидок.
— Жаль, — притворно разочарованно вздохнула, — я так хотела схалтурить.
— Никак не получится.
Юля в несколько глотков допила свой чай и, вернув чашку на место, снова придвинулась к любимому. Легла на бок и подложила руку под голову, вплела пальцы в свои спутанные волосы.
— Помнишь, когда мы поехали в деревню к бабушке, и ты с нами? В первый раз. Потом гуляли по бору, я тебя еще укусила.
— Конечно. Почему ты сейчас вспомнила об этом?
— Просто на ум пришло. Это так давно было. Кажется, в другой жизни. Я так тебя боялась тогда.
— Боялась?
— Конечно.
— Глупая, — улыбнулся. Нежно и тепло. Такой улыбкой, которая ее всегда смущала. — Теперь не боишься?
— П-фф… Теперь не дождешься. Чего мне тебя бояться? Я же твоя Конфе-е-етка, — протянула с выражением, — я же не твой конкурент или противник. В твои дела не лезу, никогда ни о чем не спрашиваю.
— Поверь, Конфетка, я очень не против, что ты не суешь нос в мои дела. Меня это вполне устраивает.
— Но ты смотри, если тебе помощь нужна какая-нибудь, — обращайся. Вдруг тебе понадобится какой-нибудь левый фонд создать. Я достаточно знаю о всякого рода финансовых махинациях.
Взгляд Дениса перестал быть ленивым.
— И кто же тебя снабжает такой информацией?
— Дядя Юра, — довольно улыбнулась Юля. — На Лиле природа отдохнула, а Юрик у нас голова. Жалко, что такое наследство канет в лету.
— И ты учишься у Юрика всяким махинациям… обалдеть. Нет, спасибо, дорогая, давай твоя совесть останется кристально чистой. У меня хватает своих умельцев.
— Я не учусь. Это маленькие дети учатся на горшок ходить, а я овладеваю знаниями. — Тут Юля засмеялась: — Да расслабься ты. Я ни с кем не вступала в преступный сговор, просто я кое-что знаю. Дядя Юра, скажем так, углубляет мои знания.
— Я всегда говорил, что ты опасный человек.
— Конечно, опасный. Меня нельзя выпускать в мир в виду моего искаженного сознания. И мировоззрения. Я же дочь криминального авторитета. Некоторые вещи, которые для других из ряда вон выходящие, для меня — обычное дело.
— В этом я даже не сомневаюсь.
— Но в основном, конечно, подобные дела мы в семье не обсуждаем. Так заведено отцом. И мы с матерью этот порядок не нарушаем. Хотя порой мне кажется, что отец перегибает палку. Забывается.
— Что значит — забывается?
Незаметно Юля подошла к вопросу, который ее очень волновал. Подумалось, может, сумеет она как-то спровоцировать Дениса на откровенность. Хоть частично.
— Действует, слишком безапелляционно, радикально. Он переносит свое давление на нас. Вмешивается, почему-то думая, что у него на все есть неоспоримое право. Взять хотя бы наши с тобой отношения. Понимает же, насколько все у нас серьезно, почему он сватает какого-то непонятного жениха? Неужели ему этот человек ближе, чем ты? Я не верю. — Денис молчал, но Юле хотелось, чтобы заговорил, сказал наконец, что думает обо всем этом. — Не молчи. Ты с ним бок о бок много лет, что-то же ты можешь сказать по этому поводу.
— Хочешь знать, что я думаю о твоем отце?
— Угу, — кивнула.
Денис приподнялся на локтях. Задумавшись, прикусил губу, обратил взгляд на бассейн, словно ловя случайные блики на недвижимой глянцевой глади.
