Стая воронов полностью

Должно быть, на лестнице ему встретилась служанка. Кормлада услышала, как женщина скомкано извиняется; как кулак Полудана с хрустом впечатывается в плоть, сопровождаемый ругательствами. Раздался короткий вопль ужаса. Женщина не устояла и упала: было слышно, как она катится по лестнице; когда она приземлилась у ее подножия, раздался тошнотворный хруст костей.

Притаившись в тени, Кормлада замерла. Бьярки спустился вниз – и точно не из жалости к женщине. Он сошел на балкон, спиной к Кормладе, и, точно стервятник, склонился над служанкой – простоволосой бритткой, которая шла умываться. Кормлада тоже ее видела: ее шея вывернулась под странным углом, а золотые волосы рассыпались по полу, залитому текшей из рассеченного черепа кровью. Она издала последний хриплый стон и замерла, смотря остекленевшим взглядом в темный от копоти потолок.

Бьярки задумчиво осмотрел ее позу. Внимательно изучил очертания лужи и кровавых брызг, словно пытаясь прочесть в этой липкой жиже будущее, а затем разразился гневной тирадой на незнакомом Кормладе языке и, поднявшись, вновь пошел вверх.

Выйдя из тени, Кормлада окинула взглядом тело под ногами. От падения грубое шафранное платье женщины задралось до бедер, одна мягкая кожаная туфля пропала. На шее служанки поблескивала серебряная цепочка с кулоном из грубого граната в обрамлении серебряной проволоки – конечно же, дар какого-то норманнского поклонника. От удара проволока лопнула. Кулон валялся в луже и был похож на красный, покрытый запекшейся кровью глаз. Как привидевшееся ей прошлой ночью среди туч око.

– Он боится того, что вспугнуло mná sidhe, – хмурясь, прошептала она. Послышался шум крыльев; обернувшись, Кормлада увидела в одной из арок Круаха. Склонив голову набок, древний ворон не мигая смотрел на труп. – Что такое, Круах, любовь моя? Ты же знаешь, да? Знаешь, что разбудило ночных ведьм… знаешь, чего он боится, ведь это одно и то же.

Круах перевел на нее взгляд, и в его глазах загорелась искра дикого света. Искра ненависти, конечно, но за ней стояло что-то еще. Что-то, чего Кормлада раньше в нем никогда не видела.

– Ты… и ты тоже этого боишься? У этого ужаса есть имя?

Когда Круах ответил, в его крике Кормлада услышала отзвуки темных времен. Он проронил одно лишь слово:

– Фомор.

По спине побежали мурашки. Дублинская ведьма вдруг поняла, о чем предупреждал крик mná sidhe.

Беги, крысеныш, приказал голос Гифра.

И он побежал.

Хотя ноги слушались плохо, Гримнир все равно словно летел вперед, длинными и мерными скачками, как волк на охоте. Море лежало по правую руку, а он пересекал глубокие ущелья по склонам поросших густым лесом холмов, обходил стороной поселения и держался ближе к деревьям, останавливаясь лишь затем, чтобы зачерпнуть ладонями воды из полноводных речек.

Беги, подгонял его голос Гифра. Беги, пока не обожжет огнем легкие! Беги! Беги, пока не вскипит в жилах кровь и не раскрошатся кости!

Даже без понуканий он так бы и сделал.