Исчезновение путеводной звезды окончательно перестало беспокоить Полулунка. Оставайся она на своем месте, тучи, затянувшие небосвод, все равно не позволили бы ее увидеть. Помня, где звезда взошла в свой последний раз, Халфмун воображал ее дальнейший небесный путь, и следовал по нему.
– Я больше так не могу, – сказала Селия. Это были первые слова, произнесенные кем-то из путников за последнюю дюжину дней. – Мне нужна одежда.
– Роскошное платьице изо мха твое мамзельство желает? – хихикнул Трехручка. – Возьми, да сшей его – иголок тут полно. Еловых.
– Кратис, ты же мужчина, – продолжила Селия, не обратив внимания на слова Трехручки. – Найди оленя, лося или другого крупного зверя и сдери с него шкуру. Если я завернусь в шкуру, то, быть может, не умру прямо сейчас.
– Я найду для тебя шкуру, – вызвался Халфмун.
– Кратис, ты меня слышал? – даже не взглянув на Поулунка, спросила девушка.
– Да. Ждите меня здесь, я постараюсь вернуться как можно скорее, – кивнул великан, и скрылся в зарослях ельника.
Проблуждав в лесу около часа, Ясносвет услышал треск ломающихся веток. Следуя за звуком, он вышел к поляне, где увидел огромного медведя, объедающего куст малины. Рядом с медведем в кустарнике резвились два медвежонка. Кратис направился прочь, но не успел сделать и нескольких шагов, как на его спину обрушился мощный удар. Развернувшись, великан оказался нос к носу медведем. Широко разинув клыкастую пасть, зверь издал оглушительный рев и грозно поднял когтистую лапу.
– Вот видишь, как получается? – печально вздохнул Кратис. Утерев с лица горячую медвежью слюну, он обхватил голову животного обеими ладонями и крепко сжал их. Череп медведя хрустнул в руках Ясносвета, как сухая ореховая скорлупка, зверь судорожно взмахнул лапами и обмяк. Жалобно скуля, к ногам великана подбежали медвежата.
– Только и могу я, что убивать творения Создателя, – пинками отогнав медвежат, Кратис оторвал от медвежьего тела смятую голову с вытекшими глазами и мозгом. Затем, надорвав шкуру на груди и брюхе, он стащил ее с туши, как перчатку с руки. Перебросив окровавленную меховую добычу через плечо, Ясносвет понуро поплелся обратно к товарищам.
К удивлению Кратиса, на прогалине, где он расстался с Селией, Халфмуном и Трехручкой, никого не было.
– Все ясно, – с горечью сказал Ясносвет самому себе. – Это был трюк, уловка, чтобы избавиться от меня. Что ж, это справедливо. Я уродлив, и беспросветно черна моя душа. Я позор рода человеческого и достоин того, чтобы быть брошенным здесь наедине с еще одним грехом и руками, обагренными кровью. Видит Создатель, мне некого винить в своем грехопадении, кроме себя самого. Не держу я зла и обиды на вас, друзья мои. Вы и так чрезмерно долго терпели меня. Пусть же добрым будет ваш и путь, и да приведет он вас к заветной цели. А я безрадостно…
Поведать вслух подробные планы на свое дальнейшее безрадостное существование Кратис не успел. Его отвлек донесшийся из глубины леса звук. Крик был еле слышным, но в нем Ясносвет без сомнений узнал голос Селии.
– Эй! Аууу! – Кратис гаркнул так зычно, что с елей посыпалась хвоя, а изо мха под его ногами в разные стороны брызнули мелкие грызуны и насекомые. – Селия! Отзовись!
– ааа… ееесь… – на этот раз в отдаленном отголоске Кратис признал Трехручку.
– Держитесь, друзья! – великан помчался на голос, не разбирая дороги и голыми руками снося вековые ели, которым непосчастливилось оказаться у него на пути.
Вскоре лес вокруг Ясносвета сменился каменистым предгорьем, изрезанным глубокими разломами, скалистыми гребнями и черными провалами пещер.
– Эй! – повторил свой клич Кратис.
– Ааа! – из дыры в скале слева от Кратиса грянул вопль Трехручки, многократно усиленный эхом. Недолго думая, великан прыгнул в пасть подземелья. На миг он ослеп, но затем увидел в нисходящем тоннеле мерцающий свет. Обдирая плечи и локти в тесноте каменного прохода, Ясносвет устремился к нему.
Из тоннеля Кратис вывалился в просторную пещеру, посреди которой горел костер. У костра, слово гигантские гусеницы, извивались плотно запеленатые в шкуры Халфмун, Селия и Трехручка.
– Чего зенки вылупил? Может быть, в порядке исключения, хоть на этот раз спасешь меня по-человечески? – рявкнула Селия, заметив Ясносвета.
– От кого спасать-то? – растерялся Кратис. Словно в ответ на его вопрос, из мрака одно за другим стали выступать существа. Не успел Ясносвет и глазом моргнуть, как все видимое пространство вокруг него заполнилось сотнями человечков. Все они были не выше полуметра, одеты в шкуры и вооружены короткими копьями, чьи поблескивающие в свете костра наконечники хищно смотрели в сторону Кратиса. На головах человечков вместо стаканов виднелись бесформенные кристаллические наросты.
– Жители подземелья, отпустите моих друзей. Они не причинили и не причинят вам зла, – сказал Кратис.
– Я им то же самое говорил, – пробормотал Халфмун.
– Это они мне сейчас зло причинят, если ты ничего не сделаешь, идиот, – взвизгнула Селия.
