— Знаю, знаю…Но война, Громов, это не учения… Без потерь — никуда. Есть к твоим орлам и тебе лично, одно интересное предложение. Рискованное, черт возьми, но если все срастется- эту компанию мы закончим за пару недель. Потом будем пить немецкое пивко…Прямо в пивоварне. Заодно отдохнете, дня три…
Громов — превратился в слух.
— Значит так, Громов… Всю технику, прячешь в лесу. Личный состав — выводишь в Кельце. Технику маскирует специальный батальон, какими то новыми материалами. Говорят — только что из Москвы самолётами перебросили. Так же сюда стягивают два штрафных батальона. Они будут изображать вашу бригаду.
— Господин генерал. если это вскроется, наше расположение сметут одним ударом. Как в тире..
— Знаю! А вскрыться это не должно. Понял Громов?!.. Сидеть тихо как мышки, не звучать никак…Вообще никак. Даже кухни полевые — забудьте.
— Но американцы же, не круглые идиоты! Господин генерал..! Спецназ пустят.
— Молодец Громов. Верно мыслишь. Сейчас я тебя с одним человеком познакомлю. Как раз на вопросе диверсантов — специализируется.
Человеком- оказался бритоголовый крепыш, с пятнистым беретом зажатым в кулаке и погоном полковника на клапане. Портрет дополняли сломанный нос и шрам на левой щеке. Красавчик, ничего не скажешь..
— Полковник внутренних войск — Маслов. Представился крепыш и протянул руку.
— Прибыл на Западный фронт для обеспечения противодиверсионных и противопартизанских мероприятий в тылу действующей армии. И не только в тылу.
— Кавказец? Спросил Громов
— Есть немного. Ещё в Крыму успел повоевать.
Бородулин подошёл к интерактивной электронной карте и кивнул на неё обоим полковникам
— Нужно перекрыть вот этот квадрат, Маслов и ещё два — здесь и здесь…Создать завесу от проникновения разведывательных групп противника.
Маслов, долго стоял перед экраном, нервно поигрывая желваками.
— Сделаем, господин генерал-лейтенант. Со мной прибыло пятьсот человек, каждый — стоит троих. Развернём секреты, пустим пешие патрули, плюс посты скрытого наблюдения. Мышь не проскочит…
— Будем надеяться. Поймите, господа офицеры. В случае провала маскировки и обнаружения наших войск — отвечать будем все. Головой.
Через десять часов, Громов лично наблюдал, как искусно загримированные под "барсы",с помощью пластиковых каркасов и вставок, старенькие Т-72 демонстрационного штрафного батальона, колонной уходили в направлении на восток. Туда же, на восток, ушли девять десятых его бригады. Что бы растворится в массе тыловых и запасных подразделений. И ждать сигнала.
Замысел командования Западного фронта, был таков — пропустить контратакующий третий американский корпус, вместе с немецкими и британско- голландскими контингентами, ближе к Варшаве. Затем ударить во фланг прорвавшейся группировке.
Но перед этим, ВВС собирались применить Х-555 с экспериментальной боевой частью. Воздушный электромагнитный импульс, точнее, целая серия, должны были вызвать паралич системы управления и связи Верховного Командования НАТО. Нескольких часов, а может и суток хаоса, хватит, что бы нанести по наземным силам союзников сокрушительный удар. От которого они уже не оправятся.
— В США, полный абзац. Лос-Анджелес — оставлен первой дивизией морской пехоты. Город во власти мятежников. Феникс- сожжен и разграблен, там властвуют мародёры и уголовники. Вспыхнули Алабама, Луизиана и Флорида. В первых двух штатах- восстали негры, во Флориде — кубинцы. Сводят с друг- другом счеты. Массовые беспорядки в Чикаго, Новом Орлеане, Луисвилле. Бородулин выпустил в потолок толстую струю дыма.
— Они на пределе, господа. Серьезное поражение в Европе, разгром лучших сил здесь — похоронит Америку. Не будем забывать про Китай.
— Это правда, господин генерал? С Китаем — все серьёзно?
— Серьезней некуда, Громов. Но всё решится здесь, на Западе. У нас — один шанс, его надо использовать. Провал здесь, господа — поставит точку на нашей истории.
Утром 11 августа, вся огневая мощь третьего армейского корпуса, авиации союзников, обрушилась на две гвардейские механизированные бригады. Тридцать вторую и шестую. Первые четыре часа русские отчаянно сопротивлялись, но затем оборона первого гвардейского корпуса была прорвана.
Громов, подняв голову внимательно слушал ближнюю артиллерийскую канонаду. За последние четыре часа, грохот сражения приблизился к Олесно.
— Давят, суки. Не дай бог про нас прознают. А мы здесь…сидим как в ловушке.
— Не по себе, Слепнёв?
— Ага. Я не трус, комбриг, но чувствовать кожей свою беззащитность — крайне неприятно. Если Маслов недоработает..
— Думаю, сигнал будет скоро. Уже почти трое суток сидим, должно начаться.
