Удар влево – боец успевает прикрыться щитом, но при этом открывается для атаки копейщика перед ним. Все же узкие каплевидные кавалерийские щиты – это совсем не то, что нужно в пешем бою строй на строй. Будь у вражеского мечника большой круглый щит, такого бы не случилось. Впрочем, копье не пробивает плотную кольчугу, лишь выбивает дух, заставляя пятится под прикрытие союзников. Добить его не удалось, но сожалеть об этом капитан банально успевал.
Сколько прошло времени Серов сказать не мог: может два часа, а может десять минут. Все его внимание было сосредоточенно на другом: удар, защита, толчок, удар. Пару раз он пропустил вражеские выпады, но без особых последствий для организма. В первый раз спасла кольчуга, во второй – принял булаву на шлем. В ушах поле этого звенело, но на ногах он остался, в отличие от противника, который упал, пытаясь зажать пробитое насквозь горло.
В какой-то момент, но наконец ошибся и подставился – слишком далеко потянулся за открывшим бок врагом, и закономерно получил ответку: глубокий порез на правом плече. Его тут же выдернули назад, за строй.
Несколько минут ушло на то, чтобы перевязаться, после чего появилось время оглядеть поле битвы в целом. И именно в этот момент произошло то, что решило исход сражения – вернулась неизвестно где гулявшая все это время кавалерия Александра. Судя по тому, что их было явно меньше изначальных четырёх десятков, они тоже не скучали, а теперь на полном скаку врубились в спины врага там, где он был слабее всего – возле вагенбурга. Нужно отметить, что арбалетчики, стреляя почти в полигонных условиях изрядно попили вражеской крови, хорошенько проредив свой фланг. И именно в это уязвимое место и ударил сэр Гурдион, командовавший в этом бою всей конницей. Душа рыцаря жестоко страдала от необходимости выполнять работу легкой кавалерии. Все эти рейды, разведки, обстрелы и преследования тяготили рыцаря, настроенного в первую очередь на мощный таранный удар, опрокидывающий врага и решающий исход битвы. И вот теперь он получил то, чего хотел.
Нельзя сказать, что враг побежал – все же три десятка всадников слишком мало, чтобы опрокинуть три сотни. Даже при ударе в тыл. Нет, с десяток человек было ударились в бегство, но основная часть выдержала. Но все же что-то в них сломалось: противник сначала попятился, особенно на правом фланге, потом по вражескому строю прошла волна и армия баронской коалиции начала отступать. Видимо потери в какой-то момент преодолели моральную планку, отделяющую допустимые от чрезмерных, и была дана команда на отход.
Серов наблюдал за всем этим сидя на телеге – силы наконец покинули его и стоять на дрожащих ногах не было никакой возможности.
Надо сказать, что отступал враг весьма организованно – построив некоторое подобие черепахи и выражая полную готовность отбиваться от преследователей. Впрочем, таковых не нашлось – кавалерия Серова после последнего рывка практически перестала существовать, как организованная сила, у арбалетчиков почти закончились болты, ну а про копейщиков и говорить нечего – там отсутствием разной тяжести ранений могли похвастать едва три десятка человек.
Со всех сторон начали раздаваться команды – командиры принялись считать погибших, помогать раненным и попинывать боеспособных на тему того, что еще ничего не кончилось. Враг может вернуться в любой момент, и стоит к этому быть готовым. Александр в этом участие не принимал: порез хоть и был не опасный, но из-за потери крови в сочетании с легким сотрясением – вообще идея отбивать дробящее оружие головой, пусть и в шлеме, не столь уж хороша - барон слегка «поплыл».
***
На другом конце луга, меж тем, разворачивались события, подоплеку которых капитан узнает намного позже. Там не экстренном военном совете решали продолжать сражение или отступить не солоно хлебавши.
Ровиан рвал и метал. Хоть потери именно в его дружине были не столь критическими, как например у барона Лауинд. Вернее, учитывая, что он сгорел от огненного заклинания вместе с большей частью дружины, проблемы теперь были у его наследника. Более того оставшийся за главного рыцарь, пришедший в этом качестве на совет, сразу сказал, что уводит свои оставшиеся в живых семнадцать человек и принимать участие в продолжении не собирается.
Плохому примеру мгновенно последовали командиры тех небольших отрядов, которые примкнули к походу без своего феодала для демонстрации флага. Общее их мнение было такое – их позвали на увеселительную прогулку, и умирать они здесь за чужие интересы не собираются.
Таким образом, коалиция в момент лишилась полсотни бойцов, что больно ударило по самолюбию барона Андирана как предводителя похода и общему моральному состоянию войска в целом.
