Израненный, но живой, Белый Волк лежал на кровати с открытыми глазами, слушая то, что говорит ему Маленькая Сара. Тилли сделала пристойный вид и с холодным спокойствием вошла в комнату. Потускневший взгляд Геральта, опоясывающий убивающей болью, тут же опустился на женщину.
- Ты наконец-то очнулся, - легко проговорила онейромантка, делая шаг к кровати. – Мы боялись, что этого уже не случится.
- А я ей говорила, что ты сильный и выкарабкаешься, - задрала носик Сара, поглаживая мужские пальцы, отчего по телу Волка разливалась теплая волна, снимающая физическую боль. – Я знала.
- Как я здесь оказался? – поморщившись, спросил ведьмак.
- Тебя принес знакомый торговец. Нашел на дороге. – Корина взяла стакан воды и позволила Геральту напиться из своих рук, присев на край кровати. – На тебе живого места не было. Мы уж думали…
- Когда это было? – стиснув зубы, перебил ее ведьмак.
- Четыре дня назад. Ты был без сознания.
- Проклятье! – выругался мужчина, уставившись больным взором в потолок и сжав зубы до такой степени, что они захрустели.
- Сара, - тихо позвала онейромантка, - внизу готовится снадобье. Оно поможет ведьмаку. Посмотри, чтобы не убежало.
Прибожек мигом сбежал из комнаты, топая босыми ногами по ступенькам. Тилли смочила тряпку в тазу с прохладной водой и положила ее на горячий лоб Белого Волка. Он, казалось, этого даже не заметил.
- Расскажешь, что случилось? – осторожно, ласково спросила сновидящая.
Молчание продлилось минуту.
- Ты уехал с Цири из города полтора месяца назад. От тебя ни слуху, ни духу, - женщина дотронулась до руки Геральта. Никакой реакции. – Потом вдруг появляешься весь израненный, к тому же один черт знает где и откуда. Ты понимаешь, что мог погибнуть, если бы не случай?
Ответом была тишина.
- Геральт, - повысила голос Корина, - поговори со мной! Что с вами случилось? Это все та ведьма, да?
Ведьмак и сейчас попытался сохранить молчаливость, но не вышло. Внутри у него все клокотало, рвалось и кричало от боли, от потери, от осознания того, что на этом свете его больше ничего не держит, что все погибло, и он пропал вместе с той, которую больше никогда не увидит. В глазах была пустота, в сердце – боль настолько пронзительная, что хотелось умереть.
- Мы нашли Пряху на том кургане, - еле ворочая языком, произнес Геральт. – Ее голова теперь гниет на болотах.
- А Цири? – с осторожностью пугливого зверька спросила Тилли, не дождавшись короткого продолжения. – Что с Цири?
Мужчина, превозмогая боль во всем теле, отвернулся к окну, ничего не ответив. Он бы и не смог сейчас произнести это, рана была еще свежей. Белый Волк впервые за долгое время почувствовал, как его глаза увлажняются, как прошибает грусть и отчаяние, как невыносима мысль, что улыбку и смех Ласточки он больше никогда не увидит и не услышит.
========== Глава 8. Эпилог в бесконечность ==========
Ступая по тонкой грани между жизнью и смертью, человек оказывается в неизведанных ранее глубинах одиночества и отчаяния. Его влечет жажда успокоения, но он страшится вечного забвения, что его никто не вспомнит, что некому будет пролить слезы у надгробной плиты с его именем. Женщина, потерявшая смысл жизни, никогда не оставит свою суть, до последнего вздоха будет сражаться за то, кем когда-то была, не отпустит прожитых лет и горьких воспоминаний. Мужчина же найдет новые нити на дне бутылки, на острие клинка, в предсмертных криках врагов. Но чистилище неотступно будет следовать за каждым из них, ему неважен пол или возраст, только душа, которую можно поглотить и унести в бесконечность.
Для ведьмака, обретшего новую жизнь и почувствовавшего вкус пепла во рту, мир потерял итак блеклые краски. Он не чувствовал прикосновения солнца к своей коже, не ощущал прохладу ветра, приносящего грозовые тучи, не видел смысла в предстоящих днях. Его жизнь оборвалась в тот момент, когда под Ласточкой разверзлась земля и утащила ее в свои темные объятия. Человек, не видевший той жуткой картины, никогда не поверил бы в ее реальность, но Белый Волк… Его кошачьи глаза наблюдали это торжество зла, пока тело немело в оцепенении.
Теперь Геральт ходил среди людей, словно призрак в море потонувших кораблей, не нашедших своего пристанища. Каждый рассвет приносил новую каплю боли в бездонную пропасть его окоченевшей души, каждый закат заново вскрывал затянувшиеся шрамы. Не жизнь, а каторга без надежды на спасение.
Корина безмолвно наблюдала за последними искрами, угасавшими в глазах ведьмака, не в состоянии что-либо сделать. Поначалу она пыталась и, как казалось на первый взгляд, весьма успешно, но вскоре любой толчок, любая связь с пепельноволосой ведьмачкой убивала его без смертоносного кинжала, который стал бы милосердием, окажись он по рукоятку в груди мужчины. Сновидящая опустила руки. А знаменитый Геральт из Ривии продолжал угасать, подобно крохотному пламени свечи, что истязал ветер со всей жестокостью судьбы.
