— Так что нам торопиться надо, — безмятежно продолжала Ярина. — Скоро заметят, что стража не отвечает…
— А ты не можешь… их всех так?
— Всех? Не, не могу, — с сожалением откликнулась мелкая чародейка. — Форму эту, в которой ворота открывала, мне Вольховна Старшая дала — ух и жуткая ж ведьма! — но её я долго держать не могу. И, раз скинув, скоро не воспроизведу. И огнём швыряться, как ты, не умею, — повторила она.
— А в птицу? — с надеждой спросила Молли, пока они быстро шагали по пустому широкому коридору.
— В птицу тож не умею, — призналась Ярина. — Хочу, конечно, но трудно это… Так, нам сюда!
Приоткрытая железная дверь, запирающий штурвал откручен, все шесть засовов вышли из гнёзд.
Им открылся узкий коридор, по стенам тянется сплошная паутина шлангов, труб и каких-то кабелей.
— Теперь туда — и вниз, — скомандовала Ярина. — Твоих в самом низу держат, как нарочно. Хотя маму-папу-то чего туда совать? У них же никакой магии…
Молли шагала, ощущая, как стиснуло всё внутри живота. Конечно, сейчас ночь, департаментские разошлись, остались только часовые да дежурные надзиратели в темницах.
Коридор, где мрак едва разгоняют редкие газовые фонари; в глубинах ходит далёкое металлическое эхо, словно под самыми нижними фундаментами Департамента шевелится живое железо, от стен пахнет металлом и камнем, в трубах тихо клокочет пар.
И страшно, очень страшно. До дрожи в коленках и подгибающихся ног. Так и кажется, что вдруг разом полыхнут на полную мощь все светильники, распахнутся потайные двери и в коридор хлынут департаментские в жуткой своей стальной броне, сверкая выпученными стёклами рыбьих глаз-иллюминаторов; или что механические рычаги выдвинут из скрытых ниш чёрные рыла митральез, глядящие прямо в глаза пустыми зрачками множества дул.
А Ярина как шла себе, так и идёт! Только что не насвистывает.
Но там, наверху, у ворот, — два мёртвых тела. Их вот-вот обнаружат, не могут не обнаружить! И тогда поднимется тревога; ясно, что у них остались считаные минуты!..
— Сюда. — Ярина налегла на отпирающий штурвал очередной бронедвери, словно на каком-нибудь крейсере или мониторе. — Теперь вниз. До самого дна…
— Как ты это успела?..
— Как? Да у меня ж нюх, ты забыла? А от твоего братца магией разит, прости, так, что за verstu учуешь. И его магию ни с какой другой не спутаешь. Он же твой брат!.. А это ведь я тебя нашла, не забывай!
— С тобой забудешь, как же. — Молли била нервная дрожь. Было что-то нечеловеческое в этом спокойствии и невозмутимости Ярины. Что-то совсем-совсем не от мира сего.
Узкая лестница вела вниз, железные двери с привычными уже штурвалами на этажах.
— Всё. — Ярина остановилась. — Открывай. Дальше — тюремный коридор. Камеры. Охрана.
— Открывай? Вот так просто бери и отворачивай? — не поверила Молли.
— Вот глупая! Нет, конечно! Там изнутри заперто, стража у двери! Всё, подруга, твоя очередь настаёт! Выбивай, как только ты и умеешь!
Молли сглотнула и вытерла пот со лба.
Как же мало она ещё умеет… А в сказках колдуны и ведьмы могли безо всякого вышибания заставить людей исполнять их приказы… одним усилием мысли… Дверь-то вышибить — невелико искусство, а вот сделать так, чтобы стража её тебе сама открыла…
Но делать нечего. Ты сюда шла именно за этим, Моллинэр Эвергрин Блэкуотер. Ну, локоть-ладонь-пальцы!..
Там, за дверями, мама, папа, Фанни, братик. Надо пройти, и она пройдёт!..
Тепло, тепло в ладони! Собирается, словно вода из горячих ключей.
— У тебя всё получится, — горячо прошептала Ярина. — Вышиби дверь, а там и я подмогну!
Воздух над рукою Молли сгустился облачком, сперва серым, а миг спустя по нему побежали огненные змейки.
— Горит! — с восторгом пискнула Ярина. Господи, она ж совсем ещё ребёнок…
Но очень, очень жестокий. И сама не видит своей жестокости. Словно… словно юные кракены у госпожи Старшей.
— Так, отойди подальше!.. А то зашибёт!..
А тем временем пламя росло, набирало силы, расправляло крылья. Видимая одной лишь Молли Жар-птица опустилась ей на плечо, огнистые перья щекочут ухо и щёку. Глянул внимательно и ободряюще чёрный глаз-бусинка.
Davai, sestra!
Молли дождалась, когда руку начало жечь почти нестерпимо, и, как учила госпожа Старшая, мягко разжала пальцы, выпуская силу на волю. Аккуратно, нежно, словно и впрямь — крошечную птичку-колибри.
Словно боялась помять хрупкие крылышки.
И — её саму швырнуло назад, словно отдачей тяжёлого крепостного ружья, какое не удержишь в руках и из какого можно стрелять только с треноги.
Сгусток пламени сорвался с её ладони, грянул прямо в середину двери, и та с грохотом вылетела.
Согнуты и вырваны из гнёзд засовы, и сама броневая заслонка грянулась в противоположную стену. Клубы дыма и пыли — и прежде даже самой Молли в проём с диким визгом ринулась Ярина. Молли — следом.
Опрокинут выбитой дверью, замер в странной позе впечатанный в стену департаментский. На нём стальная кираса и шлем наподобие рыцарского — не помогли.
Искорёжен всё той же дверью переговорный рожок, яростно шипит перебитая труба паропочты. Всё, эту дверь никому больше не запереть.
