В классах Молли сидела словно в тумане. Механически, как паровой шагоход, вставала, выходила к доске, решала задачи, отвечала урок, и даже получила два столь желанных мамой ААЕ, сама не ведая как.
…Маме, кстати, после того как Молли использовала вернувшуюся силу, явно сделалось куда лучше. Во всяком случае, приготовления к первому выходу Молли в свет, визиту с папой в Пушечный клуб, велись с энергией и настойчивостью, заставляющей вспомнить о прежней маме.
Платье уже было доставлено. Молли стояла на табуретке, а мама и Фанни хлопотали вокруг, подкалывая, подворачивая, подшивая и совершая с нарядом иные действия, также имевшие приставку «под».
Честное слово, Молли бы согласилась на целый день «берёзовой каши» от госпожи Старшей, чем на этакие муки!
Во-первых, пришлось затянуться в корсет, самый настоящий, уже «для молодой леди», а не детский. Затягивала Фанни, улыбавшаяся, по мнению Молли, с истинной кровожадностью: «Терпите, мисс Молли, терпите, красота требует жертв, а в Пушечном клубе собираются истинные джентльмены!»
В корсете было жутко неудобно и непривычно, но, в конце концов, его носили все настоящие леди!
Во-вторых же…
Во-вторых, платье было-таки ужасно красивым, признавалась себе Молли. Оставалось загадкой, как портниха мисс Дженкинс сумела сшить его так быстро; атласное, с короткими пышными рукавами, «цвета экрю», как важно поименовала его Фанни, по мнению Молли, гордившаяся нарядом больше, чем мама и папа, вместе взятые. Верхняя прозрачная юбка из тонкого кружева, словно падающий снег, и перчатки чуть пониже локтей, в тон остальному платью.
Тяжёлый атлас приятно холодил кожу; Молли вдруг ощутила себя разом и взрослой, и — принцессой из сказки.
Но всё равно она не могла не подумать — как же жаль, что у Rooskies нет ничего подобного! Их одежда красива, но совсем, совсем другая; а как потрясающе смотрелась бы Таньша в таком наряде!
Папа облачился в смокинг с чёрным галстуком-бабочкой и выглядел очень, очень импозантно. Его многолинзовый монокль поблёскивал — начищенный, отполированный.
— Моя красавица, — сказал папа, беря Молли под руку и улыбаясь. — Уже почти совсем взрослая…
Фанни аж всхлипнула от наплыва чувств.
Мама провожала их до дверей, бомбардируя Молли тысячью и одним советом со скорострельностью лучшей митральезы.
— Визитница? Ты не забыла? — волновалась мама.
Кто-то, быть может, удивился бы наличию визиток у мисс, хоть и явно благородного происхождения, но всё-таки ещё «юной леди», «мисси», к которой пока что не начали свататься, — но в Норд-Йорке с его сословиями, визитами, зваными обедами и благотворительными базарами даже девочкам полагалось являться на оные с визитницей. Молли предстояло вручать свои карточки другим девочкам после того, как они будут формально представлены друг другу.
— Не забыла, мама, не забыла, — успокаивала её Молли.
— Вас не проверишь — всё на свете забудете! — отмахивалась мама. И сразу же выпаливала очередное наставление.
Молли честно угукала, кивала и пропускала всё сказанное мимо ушей. Она отправляется в Пушечный клуб не для того, чтобы — как там сказала мама? — наилучшим образом презентовать себя высшему обществу Норд-Йорка.
На высшее общество Молли было начихать. Кейт Миддлтон отдала бы правую руку за визит в Пушечный клуб, а Молли было всё равно. Было только одно место, где бы ей по-настоящему хотелось сейчас очутиться, если не считать родного дома, — двор госпожи Старшей, с разговаривающими головами на кольях, с чёрным котом Vasilijem и могучим, но добрым псом Polkanom.
И лучше всего было б оказаться там всей семьёй! С мамой, папой, братом и Фанни! Если б они только смогли понять, если б только сумели…
Локомобиль пыхнул, фыркнул и покатил. Папа опустил маску и прокашлялся.
— Молли, девочка моя. Я понимаю, как тебе нелегко…
Молли вздохнула. Папа всё равно ничем не мог помочь.
— Лорд Спенсер — не тот, с кем можно шутить, — папа совсем понизил голос. Машиниста локомобиля отделяла от пассажиров толстая переборка, к нему в кабину вела слуховая труба, и папа, недолго думая, заткнул её воронку шёлковым платком.
— Мне кажется, — осторожно сказал папа, — у варваров с тобой случилось и что-то ещё, дочка.
Молли незаметно для отца стиснула кулак так, что ногти впились в ладонь. Это ещё что такое? Это ещё тут к чему? Не было печали, как говорится!..
— Да что со мной могло случиться, папа?
— Случиться там с тобой могло всё, что угодно, — вздохнул доктор Блэкуотер. — Но я не про то, что могло. Про то, что случилось.
— Да ничего со мной не случилось, па-ап! Сидела взаперти, в окно смотрела. Ну, гуляла ещё, под надзором. Ела, спала. Всё!..
Папа принялся протирать свой монокль.
— Когда ты была под арестом… когда всех нас забрали в Департамент… я слышал, в чём тебя обвиняли…
— В том, что я ведьма? Да, пап? Так это ж всё ерунда! Они сами сказали! Проверили, ничего не нашли! У страха глаза велики, папа, вот и всё!
