– И, как я думаю, моих земляков нужно искать по двум направлениям. – Отставной подполковник воткнул в отметку Бражинска циркуль и обвёл окружность, с радиусом до места появления Попова. – Вот по этой окружности надо внимательно прочесать все леса, расспросить всех жителей, не появлялся ли кто восемь лет назад, или какие вещи непонятные находили? Понял?
– Теперь понял, – облегчённо вздохнул командир отделения, насчитывающего больше двадцати бойцов, вместе со стажёрами. – Не сомневайся, учитель, проверим каждый кустик и все селения.
– Кроме того, возможно появление моей, так сказать, родни, по этой линии, на любом расстоянии. – Белов провел по линейке прямую через две обозначенные точки. Линия уходила почти строго с запада на восток, от Булгарского царства до Зауралья. – По этим направлениям тоже отправь людей, лучше после таяния снега. Пусть проверят всё на расстоянии, скажем, до трёхсот километров от Бражинска.
– Сделаем, командир!
Преследовать отступавшего врага уральцы не стали, не было сил. До холодов оставалось совсем немного, выжившие спешно отстраивались. Меньше всего пострадал Прииск, куда угры подошли поздно, он пробыл в осаде всего две недели. Все остальные селения – Выселки, Пашур, Виляй, Вишур и другие – сгорели, а жители едва успели скрыться в лесу, оставшись без домашнего скота, съеденного начисто, и имущества.
Четыре сотни пленных угров валили лес, уральцы спешили отстроиться до холодов. Пароходом из Соли-Камской привезли слюду для окон, часть пленных дружно штамповали кирпичи для печей. К удивлению Белова, дома вырастали за пару дней, к середине ноября все уральцы жили в тепле и под крышей. Пришёл черёд мастерских и подсобных помещений, в том числе и для пленников, их решили отпустить не раньше чем через три года, в зависимости от работы. Полностью восстановили разрушенное и сгоревшее хозяйство уральцы к концу января, уже восьмого года жизни Белова в этом мире.
Только тогда он разрешил Сысою и Кудиму рейд возмездия, сначала на юг, проверенной дорогой. Сорок всадников с тремя пушками управились за неполный месяц, безжалостно истребили всех шаманов южных угров, сожгли их жилища. Теперь уральцы даже не заговаривали о союзе, расстреливали каждого, кто пытался сопротивляться. Из набега командиры привезли двести подростков на санях, полторы сотни женщин пришли сами, вдовы погибших и жёны пленников. Они предпочли уйти с победителями, которые обещали жильё, работу и питание даже вдовам, нежели оставаться на голодную смерть, неминуемую без мужей. Эти сто пятьдесят семей быстро влились в общество уральцев, к лету семейные пленники уже не помышляли о возвращении в прежние роды, искренне считали себя уральцами. Они отстроили дома по уральскому образцу, с печами и двойными рамами, намереваясь после трёх лет отработки остаться. Со своим пофигизмом угры легко приспосабливались к резким поворотам в судьбе, не теряя природного оптимизма.
Вылазка на север затянулась до двух месяцев, но уральцы были обязаны себя обезопасить. Туда в конце февраля отправился сам Белов, в сопровождении дружинников. Все сожжённые угорские селения, союзные уральцам, к тому времени отстроились и были обнесены частоколом. С собой уральцы везли отряд пушкарей с четырьмя орудиями, его оставили гарнизоном в самом северном селении. Теперь не могло быть и речи о содержании дружины за счёт Белова. Закончилась эпоха добровольности, на все угорские селения налагалась небольшая дань по содержанию пушкарей, их обустройство и прокорм. Со старостами, предавшими уральцев, не стали церемониться, час на сборы семье и на санях в Уральск, оттуда караван «ссыльнопоселенцев» уже в марте отправился за Урал, искупать вину работой на рудниках и в мастерских. Все административные дела немного задержали отряд уральцев, но северные угры всё равно проворонили приближение мстителей.
