Повсюду в мире в идейно-политическом направлении, истоки которого уходят в революцию октября 1917 года, в наши дни проявляются признаки кризиса. Это утверждение неотделимо от того факта, что экономическая, социальная и политическая структура, сформировавшаяся в Советском Союзе в 30-х годах, исчерпала свою энергию и уже не может функционировать, а новое общественное устройство, новая модель еще не действует.
Как бы парадоксально это ни звучало, но безмерная трагедия сталинских времен еще сильнее подчеркивает значение Октябрьской революции. Мы еще яснее понимаем, что основные цели этой революции, самоуправленческое общество, то есть общество ассоциированного труда, остались нереализованными. Собственно говоря, все это видится особенно отчетливо в зеркале «сталинской модели». Следовательно, в наши дни, когда речь идет о ликвидации диктатуры сталинского происхождения, мы вновь сталкиваемся с неосуществленными целями революции и последствиями этого положения, с новыми альтернативами. Революционная альтернатива — это не что иное, как постепенная ликвидация обособившихся аппаратов власти и передача функций этих аппаратов различным сообществам людей внутри общества или же переход этих функций в руки трудовых коллективов. Большой вопрос наших дней — будет ли включен в повестку дня такой вариант? Для того чтобы понять причину, вызвавшую замедление развития социализма, нам необходимо уяснить, что сталинская модель общественного устройства, представлявшая собой отход от социализма и противопоставленная ему, была не просто продуктом злой воли Сталина, а явилась прежде всего результатом целой цепочки сложных исторических обусловленностей, возникла в процессе появления и исчезновения различных альтернатив.
Одной из особенностей упомянутого исторического формирования было то, что оно поглотило появившиеся ростки рабочей, производственной демократии, что на народы Советского Союза навалилась ужасная бюрократическая надстройка. Именно в невероятно большом числе жертв находит трагическое воплощение следующее положение: в какой степени возрастает роль одной личности в истории, в такой же мере уменьшается историческое значение каждого индивидуума…
В Восточной Европе и за ее пределами миллионы людей и целые народы верили в то, что утверждение системы, неразрывно связанной с именем Сталина, тождественно победе социализма. Небольшой народ, к которому относят себя авторы этой книги, испытал то же разочарование, что и многие другие восточноевропейские народы. Вера в социализм сейчас ослабла — и кто знает, на какое время. Страх перед возможностью реставрации сталинизма толкнул сотни тысяч, может быть миллионы, людей в сторону буржуазной демократии. Общее для Восточной Европы «впечатление» о сталинской системе, следовательно, не является русской или советской спецификой. В то же время мы, конечно, знаем, что история Советского Союза не сводится только к истории личной диктатуры Сталина. Творческую энергию народа, освобожденного революцией, нельзя было задушить… Без этого невозможно понять, как смог Советский Союз перенести войну, колоссальные жертвы, сталинщину и эпоху застоя. Однако нельзя сделать осознанный шаг вперед, если не проведен анализ проделанного пути, не выяснено, как и почему перепутали дороги к социализму те, кто отдали свои жизни за будущее его построение. Наши отцы и матери, если они находились на стороне социализма, а не на стороне буржуазии, искренне верили Сталину… Во что могут верить их потомки? В Восточной Европе все чаще возникает вопрос, есть ли третья возможность между восстановлением сталинизма и буржуазной реставрацией? Нашей книгой мы попытались дать исторический материал для ответа на такого рода вопросы.
Мало осталось слов, еще не утративших своего изначального значения. Мало осталось слов, которые не опорочены теми, кто стоял у власти. Мало осталось слов, которыми можно еще поднять миллионы на заводах и фабриках, в школах и больницах на создание самоуправленческого общества трудящихся, на первые шаги в этом направлении. Но такие слова все-таки есть. Если бы их не было, мы не стали бы писать эту книгу.
Успех общественного обновления в Венгрии зависит от того, сумеем ли мы радикально порвать с унаследованной сталинской структурой или же у нас произойдет «неосталинистская» реорганизация власти с приправой из либеральничающей многопартийной системы. Для ясного понимания этой проблемы требуются исторический анализ «сталинского феномена».
