Сталин полностью

Но еще при его жизни стали слишком часто славить «вождей», приписывать им «особые заслуги». Известно, как сам Ленин относился к фактам славословия в свой адрес. Но он, вероятно, не учел, что одного нравственного негодования здесь было явно мало. В самой нарождающейся системе отсутствовали сдерживающие, критические механизмы, которые, видимо, возможны лишь в условиях подлинного революционного плюрализма. Едва ли, например, стали бы славить Сталина левые эсеры, останься они на политической сцене! Раньше других заметил опасность рождения идеологии вождизма Троцкий, написавший в 1927 году воспоминания о Ленине под названием «О пустосвятстве».

«…Умерший Ленин как бы вновь родился: вот вам разгадка мифа о воскресшем Христе… Но опасность начинается там, где есть бюрократизация почитания и автоматизация отношения к Ленину и его учению. Против той, как против и другой опасности очень хорошо и, как всегда, простыми словами говорила недавно Н.К. Крупская. Она говорила о том, чтобы не ставить Ленину лишних памятников и не создавать во имя его ненужных и бесполезных учреждений». Идеология вождизма рождается при дефиците демократии.

Со временем, особенно в 30-е годы, правда будет строго «дозироваться». В этих условиях люди уже не имели возможности делать правильные выводы в отношении тех, кто руководит народом, кто способен быть лидером. А ведь Ленин еще на заре века писал, что партия должна вести дело так, «чтобы она видела перед собой, как на ладони, всю деятельность каждого кандидата на этот высокий пост, чтобы она ознакомилась даже с их индивидуальными особенностями, с их сильными и слабыми сторонами, с их победами и «поражениями». Открытость, гласность подобны свету. Поэтому Ленин призывал и требовал: «Света, побольше света!» Правда воистину не может быть роскошью . Однако со временем и сам Сталин, и его окружение, их действия окажутся отгороженными от людей и общественного мнения непроницаемой завесой. Возьмем акты беззакония, репрессии против невинных людей. Что было известно о них? Проходила информация лишь о крупных деятелях, известных ученых, видных военачальниках, разоблаченных как «враги народа». А основная масса несчастных исчезала незаметно в немоте ночи, и часто навсегда. Сам чудовищный приговор многим и многим арестованным – «10 лет без права переписки», – означавший, как правило, физическую расправу, был апофеозом антигласности. Что люди знали об «особых совещаниях», созданных при НКВД в июле 1934 года? Тогда ведь считалось, что в их компетенции – только ссылка и тюремное заключение на 5 лет. А затем оказалось, что они приговаривали невиновных к расстрелу, к 25 годам лагерей и каторжных работ…

Постепенно общественность приучили «потреблять» лишь часть правды. Так, миллионы советских людей 20 февраля 1938 года узнали, что в Гренландском море ледоколами «Таймыр» и «Мурман» снята с дрейфующей льдины четверка отважных зимовщиков – И.Д. Папанин, П.П. Ширшов, Э.Т. Кренкель, Е.К. Федоров, но ничего не знали, что одновременно заканчивались последние приготовления к суду-спектаклю над Н.И. Бухариным, который начнется через две недели. Подвиг папанинцев на какое-то время заслонил «правотроцкистский блок» и его «злодеяния»… Бухарину и его сотоварищам по несчастью оставалось жить меньше месяца…

В условиях всеобщих запретов, контроля, цензуры, ограничений правда стала роскошью . Неосторожное слово, действие, поступок расценивались как покушение на монополию истины, провозглашенной «вождем». Выступая на февральско-мартовском Пленуме ЦК 1937 года, его участник Могушевский усмотрел, например, опасное деяние в работе минского радио. Там, где его никогда не было. «С минской радиостанции, – заявил оратор, – шли антисоветские передачи. 23 января – день трансляции обвинительного заключения по делу о троцкистском центре. После передачи обвинительного заключения и отчета об утреннем судебном заседании по радио начинают передавать концерт, включающий известную бемольную сонату Шопена. Это не случайность. Сделано очень тонко: передается не просто траурный марш – это было бы слишком откровенно, – а бемольная соната. Не всякий знает, что в ней-то и содержится этот марш. А это – не случайность».

Такая «сверхбдительность» в отношении «врагов народа» порождалась прежде всего нагнетанием атмосферы заговоров, вредительства, диверсий. Для тех, кто зависел от Сталина, проявление подобной «бдительности» было одним из способов сохранить должность и… жизнь. В этих условиях, например, секретарь Свердловского обкома партии Кабаков усмотрел «вредительство» в другом: «Мы обнаружили, – говорил он на Пленуме, – что в одном ларьке покупки обертывают докладом Томского (покончившего к этому времени с собой и объявленного «врагом народа». – Прим. Д.В. ). Мы проверили и обнаружили, что торгующие организации закупили порядочное количество такой литературы. Кто может сказать, – «проницательно» вопрошал Кабаков, который сам скоро станет жертвой, – что эту литературу используют только для обертки?!»