Сталин поднялся, прошел несколько раз по своему кабинету, взглянул на Молотова, остановился и продиктовал:
«Рейхсканцлеру Германии А. Гитлеру
21 августа 1939 г.
Благодарю за письмо. Надеюсь, что германо-советское соглашение о ненападении создаст поворот к серьезному улучшению политических отношений между нашими странами.
Народы наших стран нуждаются в мирных отношениях между собой. Согласие германского правительства на заключение пакта о ненападении создает базу для ликвидации политической напряженности и установления мира и сотрудничества между нашими странами.
Советское правительство поручило мне сообщить Вам, что оно согласно на приезд в Москву г. Риббентропа 23 августа.
Решение заключить союз большевизма и фашизма созрело, ибо родственного между ними было много. В последующем Сталин почти никогда не будет вспоминать этот день – 23 августа. Он в какой-то момент поддался нажиму фюрера, утратил инициативу, не оценил всех грядущих последствий. В немалой степени на Сталина повлияло состояние армии после погрома 1937–1938 годов, которое одновременно стимулировало наглость Гитлера. Но каждая из сторон считала, что она выиграла.
23 августа 1939 года Риббентроп прилетел в Москву, и в тот же день пакт о ненападении между Советским Союзом и Германией был подписан. Он был заключен сроком на 10 лет (хотя Шуленбург еще 19 августа предлагал 25-летний срок). В ходе обсуждения проекта соглашения Риббентроп настаивал включить в преамбулу тезис «о дружественном характере советско-германских отношений». Когда Молотов доложил об этом Сталину, тот отклонил предложение министра иностранных дел Германии: «Советское правительство не могло бы честно заверить советский народ в том, что с Германией существуют дружеские отношения, если в течение шести лет нацистское правительство выливало ушаты помоев на Советское правительство». Увы, в этом Сталин оказался непоследовательным. Через месяц он одобрит тезис о дружбе, предложенный Риббентропом. Одновременно англо-франко-советские переговоры прекратились. Глава советской делегации К.Е. Ворошилов в своем интервью для печати заявил:
«Не потому прервались переговоры с Англией и Францией, что СССР заключил пакт о ненападении с Германией, а, наоборот, СССР заключил пакт о ненападении с Германией в результате, между прочим, того обстоятельства, что военные переговоры с Францией и Англией зашли в тупик…» 21 августа, в те же часы, когда Сталин изучал телеграмму Гитлера (Шуленбург вручил ее Молотову в 15.00 21 августа), состоялось последнее заседание делегаций на трехсторонних переговорах. Глава французской миссии генерал Ж. Думенк сообщал в Париж Э. Даладье:
«Назначенное на сегодня заседание состоялось утром. Во второй половине последовало второе заседание. В ходе этих двух заседаний мы обменялись вежливыми замечаниями по поводу задержки из-за политической проблемы прохода (через Польшу. –
Сталин, согласившись на договор с Германией, пошел еще дальше. Он согласился на ряд дополнительных соглашений, известных как «секретные протоколы», которые придали крайне негативный характер этому сговору двух диктаторов. Особенно циничными выглядят договоренности Сталина с фюрером о судьбе польских земель, равносильные соглашению с Гитлером о ликвидации независимого государства. Подлинники этих «протоколов» не обнаружены ни в советских, ни в зарубежных архивах. Вероятно, по рукам уже много лет ходят копии тех документов, которые привез Риббентроп в Москву. Однако графологическая, фототехническая и лексическая экспертизы копий, карт и других документов, соответствие последующих событий содержанию «протоколов» подтверждают факт их подписания и существования. Поэтому у меня нет сомнений в том, что если не «протоколы», то дополнительные тайные договоренности, касающиеся линий границ «государственных интересов» СССР и Германии, существовали. Думаю, что, по «джентльменскому» соглашению, этими «протоколами» с приложенной картой обе стороны руководствовались в сентябре 1939 года. В разделе о дипломатии Сталина я еще к этому вернусь и приведу подтверждающие мою версию неоспоримые документы.