В этих взглядах, которые были широко распространены, явно переоценивались силы СССР и Красной Армии, читались настроения времен гражданской войны – стремление вызвать мировой революционный пожар. Однако нужно сказать, что и в то, культовое время были трезвомыслящие, мужественные личности. Так, например, в 1940 году группа ученых из Военно-политической академии им. Ленина подготовила записку «О военной идеологии», с которой ознакомился и Сталин. Наряду с традиционными для тех лет тезисами в документе были смело изложены некоторые «еретические» вопросы. Авторы записки остро поставили вопрос о причинах неудач в советско-финляндской войне: низкая культура военных кадров, ложные пропагандистские установки (лозунг о «непобедимости» Красной Армии), «неправильное освещение интернациональных задач Красной Армии». Подчеркивалось, что глубоко «вкоренился вредный предрассудок, что якобы население стран, вступающих в войну с СССР, неизбежно и чуть ли не поголовно восстанет и будет переходить на сторону Красной Армии». Разговоры «о непобедимости ведут людей к зазнайству, верхоглядству и пренебрежению военной наукой; в области техники – к отставанию, в области военной теории – к однобокой разработке одних видов боя в ущерб другим». В том, что касается технической мощи, наша пропаганда, писали дальше авторы записки, на «ложном пути шапкозакидательства». Нельзя «возводить в степень культа» опыт гражданской войны. «Не следует считать отступление в соответствующих условиях позором, нужно учить людей не только искусству наступления, но и организованному отступлению, когда этого требует обстановка». Нужно «гибче, быстрее делать выводы из того нового, что вносит в военное дело современность». В записке указывалось, что в «полном загоне находится дело изучения иностранной военной мысли». Не популяризируются лучшие традиции русской армии. «Всех русских генералов до недавнего прошлого скопом зачисляли в тупицы и казнокрады». Опыт боев Красной Армии у озера Хасан, на реке Халхин-Гол, в других местах «неизвестен начальствующему составу. Материалы об этих боях лежат под спудом в Генеральном штабе». Записка объемом в тридцать пять страниц дает не только критический анализ положения дел в Красной Армии, развития советской военной мысли, но и содержит немало конструктивных идей, заслуживающих пристального внимания. Однако резолюция «вождя» была более чем краткой: «В дело». Судьба авторов записки мне неизвестна, хотя ясно, что едва ли записка могла понравиться Сталину и Ворошилову.
Все, что не вписывалось в представления «вождя», не принималось. Всплески творчества, талантливой мысли, если это не соответствовало устремлениям единодержца, просто отбрасывались, не замечались, гасились. В культовом единомыслии коренится один из самых глубоких истоков политического и стратегического просчетов, повлиявших на весь ход войны, особенно на ее начало. Каковы были наиболее характерные просчеты политического руководства, и прежде всего Сталина, накануне войны? В чем они выразились?